$800 млрд на восстановление Украины: есть ли куда их вкладывать и кто захочет отдать такие деньги

Сколько на самом деле денег нужно для восстановления Украины

Если вы посмотрите на коммуникацию украинского правительства относительно Prosperity Plan с точки зрения экономики будущего, то там фигурирует цифра $700-$800 млрд. Мне кажется, она вполне обоснована и адекватна, и можно посмотреть на нее с нескольких сторон.

С одной стороны: сегодняшний ВВП Украины — свыше $200 млрд. Если мы предвидим темп роста ВВП в 5% на следующие 10 лет и начнем считать — исторически экономика Украины больше зависела от потребления, но по потреблению будет ряд проблем: демография, макрофинансовая помощь.

Очевидно, мы должны рассчитывать на увеличение доли инвестиций в структуре ВВП. Если сравнить с бенчмарками стран Восточной Европы, не говоря уже о Китае, мы существенно ниже доли инвестиций в структуре ВВП. То есть, если мы будем постепенно выходить на долю инвестиций в 25% в течение этих 10 лет с темпом роста 5%, то плюс-минус выйдем на $700-$800 млрд инвестиций. Это такой top-down взгляд: сколько Украине нужно инвестиций в целом как внутренних, так и внешних для поддержания адекватных темпов роста экономики. С другой стороны, есть отчет Всемирного банка RDNA, который говорит о $590 млдр.

Основной фокус должен быть в том, чтобы в первые послевоенные годы выйти на такую годовую траекторию инвестиций, которая обеспечит реальный экономический рост. 40, 50, 60 миллиардов — это диапазон, который плюс-минус адекватный. И уже сейчас во время войны нужно фокусировать усилия правительства и партнеров на скоординированной подготовке к реализации этих инвестиционных целей.

Где взять такие деньги

Во-первых, я думаю, что это в первую очередь должны быть частные инвестиции. Потому что мы все понимаем ограничения украинского бюджета, который, судя по всему, даже после завершения войны останется ограниченным — на нас будет существенная часть расходов на финансирование армии, никуда не исчезнут социальные выплаты. Фискальное пространство будет ограничено.

Далее мне кажется, большим вызовом для Украины будет геополитический и политический контекст в Европе. Мы рассчитываем на поддержку доноров, но, думаю, будут определенные ограничения относительно объемов прямой донорской помощи на финансирование бюджета. Соответственно, мы должны существенно рассчитывать на частный капитал как прямые инвестиции, так и долговый капитал.

Если смотреть на доступность капитала в Украине, к сожалению, он также ограничен. Это комбинация исторических факторов — мы меньше экономили, больше потребляли. Поэтому мне кажется, что все инициативы правительства, направленные на стимулирование сбережений, в частности, дополнительный НДС на импорт — это как раз то, что Украине очень нужно.

У нас уровень сбережений действительно довольно низкий по сравнению с Европой и США. Интересный факт: суммарные активы всех украинских банков — 60 миллиардов долларов. При этом большая часть их вложена в государственные ценные бумаги, а не в экономику. То есть здесь тоже есть определенное ограничение.

Соответственно мы будем зависеть от иностранного частного капитала. И дальше вопрос — каким образом его привлечь. Все понимают, что сейчас риски Украины очень высоки. И они останутся очень высокими даже в первые годы после войны, потому что все иностранные банки будут ориентироваться на кредитный рейтинг Украины, который, скорее всего, будет оставаться некоторое время низким.

Поэтому один из важных механизмов — это мобилизовать ограниченный донорский ресурс, но сфокусировать его на создании механизмов гарантий. Они уже частично существуют в рамках Ukraine Facility, но их нужно расширять и делать более доступными для большего перечня проектов, чтобы создать рычаг и мультипликатор для привлечения частного капитала. Если смотреть на доступность рынков капитала в Европе — это капитал, просто важно направить его в Украину, а для этого нужно управлять рисками.

Как повысить привлекательность Украины для иностранных инвесторов

Несмотря на многие разговоры о возможных инвестициях иностранных компаний в Украину, реализованных проектов не так много. Мы видим больше случаев, когда украинские бизнесы или компании, уже оперирующие в Украине и имеющие здесь денежный поток, который не могут вывезти, просто реинвестируют. Например, Киевстар, активно скупающий активы.

То есть, новых денег заводят не так много. И здесь, мне кажется, Украине нужно вместе с донорами достаточно фокусированно решать вопросы рисков на макроуровне, не связанных непосредственно с конкретным проектом. Это может быть военное страхование — многие иностранные инвесторы очень заинтересованы в таких инструментах. Это обеспечение конкурентной стоимости долгового капитала, также создающего дополнительный рычаг. И это безусловно макрофинансовая стабильность Украины. Насколько она возможна.

Это то, что мы можем делать уже сейчас во время войны — создавать эти инструменты, расширять их объем в координации с нашими международными партнерами, чтобы сейчас пилотировать и быть готовыми развернуть более массово эти инструменты, когда будет правильное время.

Хватит ли в Украине проектов, куда инвестировать

В условиях войны должна быть определенная индустриальная политика, потому что все эти инструменты поддержки, о которых мы говорим, будут требовать концессионного капитала. Он все же ограничен, и нужно думать, куда его алокировать.

Фокус должен быть на привлечении инвестиций, прежде всего, в экспортно-ориентированные отрасли, потому что внутренний рынок будет, к сожалению, ограничен.

Если вы меня спросите о конкретных секторах, мне кажется, энергетика может быть одним из них. Критические и стратегические материалы — потому что кроме признанных Европой критических материалов у нас есть уран, у нас есть редкоземельные элементы, которые также могут быть интересны.

Точечное машиностроение — в частности энергетическое машиностроение, которое у нас исторически было и которое сейчас пользуется очень высоким спросом в Европе. Развившийся ВПК. То есть есть сектора, где в нормальных условиях мы видим конкурентные проекты, видим спрос на международный офтейк, когда готовы закупать продукцию из Украины и заключать долгосрочные контракты. И в этих секторах, возможно, нужно дать дополнительную субсидию в виде концессионного капитала, чтобы помочь проектам пройти эту фазу высоких военных рисков.

Есть ли достаточно проектов? Это хороший вопрос, и простого ответа на него нет. Мне кажется, в Украине всегда было достаточно много идей для инвестиций. Но подготовлены ли эти идеи к стадии bankable-проекта? Таких действительно немного. И да, мы сейчас видим эту проблему.

Хороших идей много: как превратить их в инвестпроекты

Частично проблема в том, что многие бизнесы, имеющие высокий уровень неопределенности и не понимающие четко, как они будут финансировать проект, не хотят тратить деньги на то, чтобы уже сейчас подготовить инженерное исследование или валидировать бизнес-план с независимыми партнерами. И мне кажется, в этом как раз market failure. В мире есть примеры механизмов, которые могут помочь этой проблеме.

Есть примеры project preparation facilities, когда, назовем это концессионным или филантропическим капиталом, дешевые деньги софинансируют бизнес для того, чтобы он уже сейчас, в условиях высокого риска, начинал готовить эти проекты. К примеру, Всемирный банк сделал такой инструмент для государственных проектов, для инфраструктуры. Мне кажется, нам нужно больше таких инструментов, в частности, для стимулирования частного сектора.

Государство должно определить стратегические приоритеты — какие направления экономики мы хотим поддерживать и дальше в рамках бюджета поддерживать — программа 5−7−9 является примером уменьшения стоимости капитала через бюджет. Она должна переходить на упрощение регулирования в соответствии с европейскими стандартами, чтобы инвестор имел максимально простой доступ к этой экономике. И она должна координироваться с донорами программы концессионного капитала.

Как Украине выиграть битву за инвестора

Конкуренция за инвестора всегда есть, и мы будем что-то терять. И, несмотря на все вызовы и сложности, у нас есть ряд стратегических преимуществ. Мы близки к Европе, мы геополитически являемся частью Европы. Для многих европейских компаний поставки из Украины и поставки с Ближнего Востока — это геополитически разные вызовы. И у нас были компании, с которыми мы сотрудничали, рассматривавшие Украину — экономика была хуже, но Украина преобладала, потому что они не видели долгосрочной стабильности поставок с Ближнего Востока. И, в принципе, то, что мы видим сейчас, только подтверждает их правоту.

Кроме военной ситуации мы много говорим о секторе критических материалов — и я верю, что там действительно есть потенциал. Это еще один пример, где очень важно делать что-то сейчас. Почему? Потому что цепочки поставок реформируются уже сегодня. И мы не можем говорить Европе: вы хотите снизить зависимость от Китая? Подождите пять лет, у нас закончится война, и мы вам все дадим. Что-то из этого мы уже теряем, и что-то нам нужно реализовывать уже сейчас — вести инвестора, вести донора за руку. Смотреть, что мы можем сделать уже сейчас, чтобы дать уровень комфорта, который позволит хотя бы начать реализацию этих проектов.