$2,3 млрд «из воздуха»: как криптоимперия Трампа разоряет инвесторов и продает влияние шейхам ОАЭ

Трампы заработали $2,3 млрд, покупатели потеряли $4,7 млрд

27 августа некоммерческая организация Public Citizen опубликовала исследование, согласно которому покупатели пяти связанных с президентом криптопродуктов оказались в бумажном минусе как минимум на $4,7 млрд. Львиная доля этой суммы приходится на мемкоин $TRUMP, где потери оцениваются в $3,2 млрд, а остальное распределилось между токенами WLFI, NFT и падением акций Trump Media после объявления о создании криптоказначейства.

На этом фоне недавно опубликованная финансовая декларация Трампа за 2025 год показывает совершенно иную реальность для его семьи. Только два ключевых криптонаправления принесли связанным с ним компаниям $1,16 млрд: роялти от Celebration Coins обеспечили $635,1 млн, а продажа токенов World Liberty Financial — еще $526,8 млн. Кроме того, в декларации указаны $65,6 млн от продажи доли в WLF Holdco, $196,9 млн от взносов новых участников и продажи долей в Stablecoin Holdco, а также $8,3 млн операционного дохода от стейблкоинов.

Более широкий расчет Reuters показывает около $2,3 млрд дохода семьи до уплаты налогов за период с выборов 2024 года по апрель 2026-го. Такая диспропорция заложена в самой модели бизнеса: Трампы почти не рисковали собственным капиталом, зарабатывая на роялти, комиссиях и долях в компаниях, тогда как основной риск падения стоимости купленных активов оставался на покупателях.

Как устроен криптобизнес семьи Трампа

Еще в 2019 году Дональд Трамп называл биткоин «деньгами из воздуха». Однако в конце 2022-го, сразу после объявления о новой президентской кампании, он сам вышел на крипторынок. Первым продуктом стали именные NFT-карточки, лицензионные доходы от которых получала CIC Digital — компания, принадлежащая трасту в пользу Трампа.

Во время избирательной кампании 2024 года отдельные криптопродукты превратились в полноценный семейный бизнес. Трамп пообещал отрасли благоприятное регулирование, а его семья представила проект World Liberty Financial. Сначала проект продавал токены WLFI, которые давали право голосовать за его решения, но не долю в прибыли. В марте 2025 года World Liberty запустила USD1 — привязанный к доллару стейблкоин, резервы которого приносят компании процентный доход.

Тем временем CIC Digital расширила бизнес за пределы NFT. Незадолго до инаугурации Трампа связанные с семьей структуры выпустили мемкоин $TRUMP, сохранив контроль над 80% токенов и право получать торговые комиссии. Весной 2025 года к криптоэкспансии присоединилась и Trump Media, которая привлекла миллиарды долларов для покупки биткоина и других цифровых активов.

В результате семья создала сразу несколько источников дохода: лицензионные платежи от NFT, продажи WLFI, проценты от резервов USD1, комиссии вокруг $TRUMP и рост стоимости корпоративных криптоактивов. При этом операционные риски были распределены между разными компаниями, а экономическая выгода сходилась вокруг одной семьи.

Несмотря на заявления Трампа о том, что операционным управлением занимаются его дети, передача управления не означает отказа от собственности. CIC Digital принадлежит трасту, единственным бенефициаром которого является сам президент, а семья сохраняет 38,25% World Liberty и права на ее будущие доходы.

Доступ стал частью бизнес-модели

Формально законодательство США позволяет Дональду Трампу одновременно владеть криптоактивами, назначать руководителей регулирующих органов и подписывать законы, от которых напрямую зависит стоимость его же состояния. В отличие от других должностных лиц, на президента не распространяются федеральные нормы о конфликте интересов. Поэтому критика аналитиков касается не доказанных преступлений, а самой возможности превращать политический статус в частный доход.

Эта возможность быстро превратилась в конкретный механизм монетизации. В мае 2025 года 220 крупнейших владельцев мемкоина $TRUMP получили приглашения на ужин с президентом, а первые 25 — еще и на отдельный закрытый прием. Уже сама эта конструкция была беспрецедентной: Трамп использовал доступ к себе как к главе государства, чтобы повысить спрос на частный криптоактив, от которого получали доход связанные с его семьей структуры.

Особенно показательно участие основателя криптоплатформы TRON Джастина Сана. Сначала он инвестировал $75 млн в World Liberty, после чего SEC неожиданно приостановила рассмотрение дела против него, а позднее Сан возглавил рейтинг владельцев $TRUMP и получил право на личную встречу с президентом. Это не доказывает прямого подкупа, однако указывает на очевидный конфликт интересов, ведь крупный инвестор семейного бизнеса получил личный доступ к главе государства, пока регулятор решал судьбу его дела. Сенатор Ричард Блументаль назвал этот ужин «аукционом доступа», а криптоинвестор Ник Картер — неуместным смешением политики и частного бизнеса.

Позднее продажа доступа стала официальной функцией самих криптопродуктов. В марте 2026 года компания World Liberty предложила инвесторам «гарантированный прямой контакт» с командой проекта в обмен на блокировку токенов WLFI на сумму от $5 млн. Хотя организаторы отдельно уточнили, что это не предполагает аудиенций с самим Трампом или членами его семьи, около 75% доходов от новых продаж токенов направлялись именно на счета президентской семьи.

До сих пор речь шла о токенах, частных встречах и покупке лояльности. Однако теперь World Liberty переходит на качественно новый уровень — к банковскому бизнесу, который лицензирует американское государство, а ключевым совладельцем нового учреждения становится один из самых влиятельных чиновников ОАЭ.

Как шейх из ОАЭ стал главным партнером банка Трампов

В августе 2026 года американский регулятор предварительно одобрил создание банка World Liberty, который должен выпускать стейблкоин USD1, управлять его резервами и хранить цифровые активы крупных клиентов. Однако главная интрига заключалась не в самой лицензии, а в структуре собственности. Как сообщила The Wall Street Journal, крупнейшую долю в банковском холдинге — 49% — будет контролировать структура, связанная с братом президента ОАЭ, шейхом Тахнуном бен Заидом. Семье Трампа будут принадлежать еще около 38%.

Партнерство началось еще в январе 2025 года, за четыре дня до инаугурации Трампа. Связанная с Тахнуном компания согласилась приобрести 49% World Liberty за $500 млн. Из первого платежа в размере $250 млн около $187 млн получила семья Трампа, а шейх стал крупнейшим внешним партнером проекта.

Позднее партнерство начало приносить World Liberty не только капитал, но и спрос на ее продукт. В марте того же года компания запустила стейблкоин USD1, а уже в мае подконтрольный Тахнуну фонд MGX использовал $2 млрд в этих токенах для инвестиции в Binance. World Liberty не получила эти $2 млрд в качестве прибыли, однако смогла разместить соответствующие резервы в гособлигациях и оставлять себе проценты. Одна операция превратила малоизвестный USD1 в источник потенциально десятков миллионов долларов ежегодного дохода.

Параллельно Тахнун взаимодействовал с администрацией Трампа как должностное лицо ОАЭ. Подконтрольная ему технологическая компания G42 годами добивалась доступа к передовым американским чипам, поставки которых при Байдене ограничили из-за ее связей с Китаем. Через две недели после сделки MGX с Binance администрация Трампа заключила с ОАЭ соглашение, открывшее стране доступ к этим технологиям.

Доказательств того, что инвестиция в World Liberty или использование USD1 были платой за это решение, нет, а Белый дом и компания отрицают какую-либо связь. Однако конфликт интересов очевиден: Тахнун одновременно стал партнером президентской семьи, крупнейшим клиентом ее стейблкоина и иностранным чиновником, добивавшимся стратегического решения от администрации Трампа.

Теперь все эти интересы сходятся в одном банке. Если он получит окончательную лицензию, выпуск USD1 и управление резервами перейдут от BitGo к учреждению, 49% холдинга которого будет контролировать структура Тахнуна, а около 38% — семья Трампа. Пассивный статус ограничивает участие инвесторов шейха в управлении, но сохраняет их право на доходы. Получается замкнутая модель: фонд Тахнуна создает спрос на USD1, шейх и Трампы зарабатывают на совместном банке, а разрешение на его работу выдает государство под руководством Дональда Трампа.

Конфликт есть, но закон его почти не видит

Даже сам по себе заработок президента США на криптовалютах уже создает конфликт интересов, поскольку он имеет значительное влияние на государственную политику и назначение руководителей регуляторов, от решений которых зависит крипторынок и, соответственно, его личный доход. Этот конфликт усиливается, когда президент публично продвигает связанные с семьей токены и использует доступ к себе для поддержания спроса. Но банковская лицензия выводит проблему на новый уровень: регулятор администрации Трампа фактически позволяет его семейному бизнесу стать частью федеральной финансовой системы.

Для финансового анализа главной неизвестной остается природа спроса. Крупный клиент может выбрать USD1 из-за цены или удобства, но иностранный чиновник или государственный фонд может также рассчитывать на благосклонность Белого дома. По самой транзакции невозможно определить, где заканчивается коммерческий интерес и начинается политический.

Для инвесторов это создает отдельный риск. Если часть спроса на токены Трампов держится на близости их владельцев к власти, после смены президента такая «политическая премия» может исчезнуть вместе с крупными клиентами и благоприятным регулированием.

Решение OCC сразу вызвало реакцию в Конгрессе. Уже на следующий день Элизабет Уоррен и еще девять сенаторов анонсировали законопроект, запрещающий президентам и членам их семей владеть банками. Однако среди его авторов нет ни одного республиканца, а без поддержки партии, контролирующей Конгресс, шансов на принятие пока немного.

Без нового закона остановить этот бизнес сложно. Для обвинения во взяточничестве необходимо доказать наличие конкретной договоренности, тогда как сам конфликт интересов для президента не является преступлением. Поэтому все описанные сделки могут оставаться легальными, даже если стирают границу между государственной политикой и частной прибылью. Главный вопрос остается без ответа: где заканчивается рыночный спрос на продукт президентской семьи и начинается покупка политического влияния?

Автор:

Киевская Мира