Продолжать войну и усиливать технологическую зависимость от Китая или остановиться без достижения собственных целей — перед такой дилеммой, по мнению Вадима Денисенко, оказался путин. Почему Пекин может позволить себе ждать и какую роль в этих отношениях играют арктические ресурсы и торговые маршруты, он объяснил в своем посте.
Ловушка для путина: как война делает россию зависимой от Китая
Встреча путина и Си и экономико-психологическая дилемма путина
Сегодня проходит четвертая за год двусторонняя встреча путина с лидером Китая. Официально это подается как большой прорыв в отношениях. Но лакмусовой бумажкой прорыва могут быть только договоренности по Северному морскому пути.
1. У россии есть один весомый козырь — Северный морской путь, который сокращает путь из Азии в Европу. А рядом с ним находятся огромные залежи энергоресурсов и редкоземельных металлов. У россии нет финансов и технологий, чтобы обустроить этот морской путь, и нет возможностей добывать ресурсы из своих недр на этих территориях.
Логика путина здесь сводится к тому, чтобы продать все это одновременно КНР и США, став своего рода посредником между ними. Но такая сделка не нужна ни Пекину, ни Вашингтону. Поэтому эти танцы продолжаются уже несколько лет без каких-либо видимых результатов.
2. Китай решил ждать, резонно полагая, что с США россия при путине вряд ли договорится. А у самой россии из-за войны в Украине не будет никаких возможностей самостоятельно войти в этот проект.
К 2035 году Китай планирует создать собственный мощный арктический флот, включая подводные лодки и атомные ледоколы. Между прочим, к тому времени, похоже, Китай планирует избавиться от необходимости сотрудничать с последней высокотехнологичной российской компанией — «Росатомом». Поэтому горизонт планирования для КНР в этом проекте — следующее десятилетие.
3. За последние два года КНР, похоже, начала большой эксперимент по замене всего западного в одной большой стране. Это произошло, когда стало понятно, что путин не собирается прекращать войну, а старое оборудование начало массово выходить из строя.
За исключением авиационных двигателей и определенных биотехнологий, Китай пытается за российский счет переводить российскую промышленную базу на китайские комплектующие. И, похоже, этот эксперимент успешен и будет распространяться на другие страны мира.
4. С этой точки зрения путин играет в очень рискованную игру. Для россии снятие технологических санкций может быть стратегически важнее восстановления обычной торговли с Европой. Технологическая зависимость от Китая постепенно превращается из торгового вопроса в вопрос внешнеполитической автономии москвы на следующие 10−15 лет.
5. Исходя из этой логики, у путина есть колоссальная дилемма: продолжать войну и терять технологический суверенитет или останавливать войну без достижения его личных целей, которые вредят самой россии. И у путина пока нет ответа на этот вопрос.
Именно поэтому его переговоры сводятся к тому, чтобы получить все: и остановить войну на его условиях, перечень которых расширяется каждый день, и снять санкции. Это почти нереалистично, но путин-2026 — это не про конструктив. Это про амбиции.
6. Именно поэтому Китай пока не спешит с переговорами: ведь на кону полная привязка россии, которая с каждым днем все больше зависит от китайской экономики. И логика КНР здесь такая: сделать так, чтобы в какой-то момент война остановилась в рамках более широких мирных договоренностей, в которых Европа учтет торговые требования КНР.
Я всегда говорил, что переговоры о мире для Китая — это не про Донбасс. Это про то, как будет устроена торговля в многоугольнике ЕС — США — КНР — рф — Турция — Ближний Восток.
7. Что касается разговора на троих, то завтрашний разговор Трампа, путина и Си — ни о чем. Хотя россияне уже начинают писать, что его символическое значение значительно больше практического.
Комментарии