Как и почему меняются политические взгляды на войну в Украине

За 4,5 года полномасштабного вторжения стандартный анализ войны на данный момент выглядит примерно так. Отправная точка — это анализ эволюции техники. Следующий момент — это то, как эволюция техники в целом влияет на тактику: как меняется тактика общевойскового боя и какое влияние это оказывает на способность проводить операции. Наконец, следующий момент — это то, какими ресурсами здесь и сейчас, а также в перспективе располагают стороны, чтобы все это обеспечить.

Именно на основе такого анализа мы понимаем, что за 4,5 года война эволюционировала от той, где классическое ракетно-артиллерийское вооружение формировало контуры поля боя, а соотношение артиллерийских боеприпасов многое говорило о том, на что может рассчитывать сторона войны (оборона или наступление) — к той войне, где роботизированные системы различных типов (разведывательные и ударные БПЛА различной дальности, БПЛА-перехватчики, НРК) формируют поле боя, а стороны располагают соответствующими ресурсами и технологиями для ведения такой войны. И, соответственно, эволюция технологий и тактики позволяет вести войну с дефицитом личного состава, делая при этом невозможным проведение масштабных наступательных операций (не путать с отдельными успешными контратаками).

Всё, казалось бы, ясно. Но такой анализ упускает ключевое — политическое измерение войны. Если война — это продолжение политики другими средствами и способами, то именно с анализа политической составляющей должен начинаться любой анализ войны. Главная цель такого анализа — понять, обладает ли участник войны тактикой, оперативным искусством и ресурсами для реализации заявленных политических целей, определяемых интересами.

Конечно, политические цели тоже не являются константой и могут меняться в зависимости от технологий, тактики и ресурсов.

Так, Украина в 2024—2025 годах эволюционировала от позиции «Только полный разгром РФ и освобождение всех утраченных территорий — это желаемый результат войны» к позиции «Линия фронта должна быть отправной точкой переговоров без уступок в вопросах подконтрольных территорий, безопасности и суверенитета». Так произошло из-за осознания внутренних и внешних ограничений.

Но, с другой стороны, РФ вместо того, чтобы корректировать политические цели в сторону их уменьшения, ищет дополнительные ресурсы, чтобы сохранить именно ту политическую рамку, которую декларирует последние 2 года.

Кстати, анализ политических моментов как отправная точка стратегического анализа войны хорошо себя показывает на примере того, какую позицию занимают наши партнеры. И почему, собственно, важно анализировать именно так, а не иначе. Неприятным сюрпризом для многих в Украине стало то, что в 2022 году США при администрации Байдена по-другому видели интересы и приоритеты в отношении войны, чем мы, результатом чего стала формула «Не дать РФ победить и не дать Украине проиграть». Об администрации Трампа 2.0 и о том, как внутренняя политика и идеология MAGA/America First влияют на политику США в отношении войны, и говорить нечего. Все увидели, как эта политическая основа влияет на курс США в отношении войны между Украиной и РФ.

И вот пренебрежение политической основой войны в противовес технологиям, тактикам и ресурсам играет с нами очень злую шутку. Получается некая месть Клаузевицу — человеку, который первым чётко обозначил не просто связь войны и политики, но и доминирующую роль политики в войне.