Диплом обесценился, интеллект подорожал: за что будет платить экономика-2030

Почему подростки учатся хуже не только из-за войны

Каждый седьмой украинский абитуриент в 2026 году не сдал хотя бы один из четырех тестов НМТ. Всего порог по одному или нескольким предметам не преодолели 48 590 участников, или 14,8% проходивших тестирование. Больше всего трудностей вызвала математика: минимального результата не набрали 39 888 абитуриентов, или 12,1%.

Еще более тревожную картину показывает международное исследование PISA — Программа международной оценки учащихся. Оно проверяет, способны ли 15-летние подростки применять знания в практических ситуациях, а не просто воспроизводить школьную программу. По результатам PISA-2025, базового уровня не достигли 46% украинских подростков по математике и 45% по чтению. Почти 30% показали низкие результаты сразу по математике, чтению и естественным наукам.

Для Украины такое падение имеет понятное объяснение. Нынешние 15-летние в пятом классе пережили пандемию, а с седьмого учатся в условиях полномасштабной войны. Дистанционные уроки, эвакуация, воздушные тревоги, отключения электричества и занятия в укрытиях стали частью их школьного опыта. При этом даже во время PISA-2025 61% украинских учащихся учились в школах, руководители которых сообщали о нехватке учебных материалов и оборудования.

На этом можно было бы поставить точку и объяснить слабые результаты войной. Но почти такая же тенденция уже много лет наблюдается в странах, где войны нет.

В PISA-2025 приняли участие более 760 тысяч 15-летних подростков из 91 страны, включая самые богатые и стабильные экономики мира. Средние результаты стран ОЭСР опустились до минимальных уровней за всю историю исследования. За десять лет показатель по чтению снизился на 28 баллов, а по математике — на 22. Каждый пятый подросток в странах ОЭСР теперь не достигает базового уровня сразу по трем основным дисциплинам.

Пандемия действительно резко ускорила спад, но не положила ему начало. ОЭСР фиксировала ухудшение еще до 2020 года, а после возвращения детей в классы результаты не восстановились. Исследователи связывают это с целым комплексом факторов: хроническими пропусками занятий, неравенством между семьями, нехваткой учителей, сокращением времени на чтение и цифровыми отвлекающими факторами.

Среди причин называют и образовательные эксперименты последних десятилетий. Модель Финляндии с меньшим количеством тестов, акцентом на игровом обучении и большей свободой для учеников после триумфа страны в PISA-2000 начали копировать во многих странах. Однако с тех пор Финляндия пережила одно из самых сильных падений результатов. Англия, напротив, сделала ставку на более «классическую» программу, насыщенную фактическими знаниями, и в последние годы держится заметно лучше.

Сильнее всего меняется именно чтение. Доля так называемых hasty readers — учащихся, которые быстро просматривают текст, но чаще ошибаются, — почти удвоилась по сравнению с 2018 годом. Слабеют и более сложные навыки: умение сопоставлять несколько источников, оценивать достоверность информации и критически осмысливать прочитанное.

Таким образом, война объясняет масштаб украинских образовательных потерь, но не объясняет, почему базовые навыки слабеют и в мирных странах с сильными школами и значительно большими ресурсами. Причину все сложнее искать только внутри класса. Она может быть связана и с тем, как изменилась сама среда, в которой дети растут и учатся.

Не измеряем ли мы новое поколение старой линейкой

Современный подросток живет в информационной среде, которой еще двадцать лет назад просто не существовало. За несколько минут он может перейти от видео к поиску, от чата к карте, от соцсети к ответу ИИ и обратно. Он может не помнить формулу или историческую дату, но знать сотни мемов, трендов, персонажей и неписаных правил цифрового мира. Он может не уметь определять время по стрелочным часам, но за вечер смонтировать видео, которое посмотрят тысячи людей. Это не означает, что современные подростки знают больше, однако объем ежедневно воспринимаемой информации и количество каналов, между которыми им приходится переключаться, стали несопоставимо больше.

Изменился и сам способ запоминания информации. Классические эксперименты, посвященные так называемому эффекту Google, показали: когда люди ожидают, что смогут снова найти информацию в интернете, они хуже запоминают ее саму, но лучше помнят, где ее искать. Иными словами, внешние инструменты уже стали своеобразным продолжением нашей памяти.

Однако быстрее найти информацию не означает лучше ее понять. Для этого нужны концентрация, базовые знания и способность связывать новое с уже известным. Именно здесь проявляется обратная сторона цифровой среды. Систематический обзор 25 исследований 2026 года связывает проблемное использование социальных сетей подростками с более выраженными невнимательностью и импульсивностью.

Но есть и другая сторона. Если все больше знаний, вычислений и даже интеллектуальной работы можно передать внешним инструментам, не меняется ли и сама формула жизненного успеха? Возможно, для нового поколения диплом и большой запас академических знаний уже не будут иметь того значения, которое они имели для их родителей?

Действительно ли слабое образование делает страну беднее

Стив Джобс бросил Reed College после одного семестра, Билл Гейтс и Марк Цукерберг не окончили Гарвард, а Ричард Брэнсон вообще ушел из школы в 16 лет и через несколько лет основал Virgin. Истории таких людей легко создают впечатление, будто образование и доходы давно разошлись разными путями. Но это классическая ошибка выжившего: мы хорошо знаем имена нескольких миллиардеров без дипломов и почти ничего не знаем о миллионах людей, для которых отсутствие образования означало более низкую зарплату и меньший выбор работы.

Последние данные подтверждают, что связь между образованием и деньгами никуда не исчезла. В странах ОЭСР работники с дипломом бакалавра в среднем зарабатывают на 39% больше тех, кто получил только среднее образование, а магистры и доктора — на 83% больше. В то же время все большее значение приобретает не сам диплом, а реальные умения человека. Среди работников с одинаковым уровнем образования люди с наиболее сильными математическими навыками зарабатывают на 31−40% больше, чем работники со средним уровнем этих навыков.

Для отдельного человека слабые навыки означают более низкие доходы. Для страны — снижение производительности и замедление экономического роста. Работник, который хуже читает, считает или учится новому, в среднем создает меньше добавленной стоимости. Если таких работников становится больше, бизнес медленнее внедряет технологии, больше тратит на переобучение, а производительность экономики растет слабее. Именно эта цепочка — навыки → производительность → зарплата → ВВП — лежит в основе нового индекса Human Capital Index Plus Всемирного банка. В Human Capital Report 2026 банк прямо называет слабые результаты обучения одним из факторов, снижающих будущие доходы людей и ограничивающих экономический рост.

Но и здесь есть ловушка красивых цифр. Более ранние исследования человеческого капитала показывали очень большой эффект: улучшение тестовых результатов на одно стандартное отклонение связывали с ускорением роста ВВП на душу населения на 1−2 процентных пункта. Когда МВФ в 2025 году перепроверил эту связь на данных за 1980−2019 годы, эффект не исчез, но оказался значительно скромнее: одно стандартное отклонение в тестовых результатах было связано примерно с +0,5 п.п. к годовому росту реального ВВП на душу населения. При этом после учета когнитивных навыков само количество лет обучения теряло часть своей объяснительной силы.

И здесь старая формула начинает меняться. Образование по-прежнему окупается, но диплом все хуже работает как замена реальным навыкам. В США зарплатная премия за четырехлетнее университетское образование резко выросла в конце XX века, но за последние два десятилетия почти перестала увеличиваться. Стоимость обучения при этом продолжала расти: в 2022—2023 годах она была примерно на 40% выше, чем в начале века. Федеральный резервный банк Миннеаполиса прямо называет это снижением финансовой отдачи от самого факта получения диплома.

Таким образом, истории Джобса или Гейтса на самом деле не доказывают, что образование стало ненужным. Скорее, они показывают, что ДИПЛОМ ≠ ЗНАНИЯ. Рынок труда может все меньше вознаграждать сам образовательный статус, но по-прежнему высоко оценивает способность читать, считать, анализировать и учиться новому. А это именно те базовые навыки, падение которых сегодня фиксирует PISA.

Что на самом деле будет ценить новая экономика

Опрос более тысячи крупных работодателей показывает, что уже сегодня семь из десяти компаний считают аналитическое мышление ключевым навыком. Быстрее всего при этом растет спрос на ИИ и работу с данными, кибербезопасность, технологическую грамотность, креативность, адаптивность и способность постоянно учиться. К 2030 году работодатели ожидают изменения 39% основных навыков работников, а половина рабочей силы уже проходит обучение в рамках долгосрочных программ переподготовки и повышения квалификации.

Ожидания крупных работодателей до 2030 года по данным Future of Jobs Report Всемирного экономического форума

Это не означает, что чтение, математика или базовые знания теряют свою ценность. Напротив, рынок труда все больше ценит их в сочетании с аналитическим мышлением, технологической грамотностью, креативностью и способностью адаптироваться. Машина может найти факт, выполнить расчет или написать черновик, но человеку все равно необходимо понять результат, заметить ошибку и решить, что делать дальше.

Возможно, главная ошибка сегодня — спрашивать, знает ли новое поколение «меньше». Важнее другое: научится ли оно превращать безграничный доступ к информации в знания, решения и новые идеи. Именно от этого зависит, станет ли нынешний образовательный спад экономической потерей или всего лишь сигналом, что мы по-прежнему измеряем будущее старыми показателями.

Автор:

Киевская Мира