akchup
Зареєстрований:
6 квітня 2010

Останній раз був на сайті:
19 січня 2021 о 23:12
Перегляд профілю:
Сьогодні: 2
Всього: 22062
Підписчики (16):
Elena1997
Elena1997
21 год
Feygin
Юрий Фейгин
72 года, Керчь
pinbin
pin bin
52 года, Донецк
Mandarinka2013
Mandarinka2013
90 лет, Киев
VictorS
VictorS
astratube
Арсений Неменко
43 года, Астрахань
indagame
IndaGame Games
30 лет, Киев
sla
sla
Киев
karawan
karawan
Африка !!! :):):)
Tapacik
Tapacik
36 лет, Киев
vs55
vs55
radrigezzz
radrigezzz
35 лет
всі підписчики

akchup - блог

Місто:
Донецк
E-mail:
kuchkuduk3k@gmail.com
хобби - спекуляции на бумажном рынке
Блог
Коментарі
Валютний форум
Відгуки
Гаряча лінія
 

Проминвестбанк (согласно информации Банка России)

17 липня 2020, 13:21   + 15 голосов 2 комментария

Вот и пришел капут очередному крупнейшему банку, не только по украинскому законодательству, но и в РФ.

https://www.cbr.ru/press/pr/?file=17072020_101949ik2020-07-17T10_19_15.htm

 
 

Гривня стала самой укрепившейся к доллару валютой мира

3 серпня 2019, 15:19   + 30 голосов 6 комментариев

А я говорил об этом еще в далеком 2012году. Так и случилось.Украина состоялась как страна на мировой арене. «Зе»команда «За»ведет много денег. Очевидный факт.
Гривня сильно укрепилась к доллару благодаря активной скупке иностранными инвесторами украинских гособлигаций. В конце июля курс достиг отметки около 25 грн/$, что в последний раз фиксировали в 2016 году. После этого доллар начал активно расти. 2 августа в банках доллар торгуется по 25,37/25,65 грн.

https://www.liga.net/images/general/2019/08/02/20190802162912-6741.png

 

13 банков, которые правят миром

3 квітня 2013, 0:20   + 2 голоса Написати коментар

Как кризис 2008 года сделал крупнее, прибыльнее и мощнее горстку ведущих американских банков.

Кризис 2008 года заставил деловой мир по-новому взглянуть на значение и роль финансового сектора американской экономики. В издательстве «Карьера Пресс» вышла книга «13 банков, которые правят миром» Саймона Джонсона и Джеймса Квака, в которой американские экономисты рассказывают об истории и нынешнем состоянии феномена Уолл-стрит. Мы публикуем отрывок из книги, в котором авторы оценивают уровень взаимного влияния банкиров и чиновников на фоне кризиса 2008 года.

Тринадцатого октября 2008 года, когда кризис был уже в самом разгаре, главы девяти крупнейших банков — Bank of America, Bank of New York Mellon, Citigroup, Goldman Sachs, JPMorgan Chase, Merrill Lynch, Morgan Stanley, State Street и Wells Fargo — прибыли в Министерство финансов США для встречи с Генри Полсоном, его руководителем. Каждому из приглашенных банкиров был дан лист с условиями соглашения о продаже акций правительству, и Полсон заявил, что его надо подписать.

Происходившее могло показаться поглощением финансового сектора правительством. C учетом того, что происходило за стенами ведомства — почти полное замораживание кредитного и обрушение фондового рынков, потенциальный крах этих и еще большего числа банков, — этот сценарий не казался слишком надуманным. Однако замечательным в этой встрече было то, что вовсе не правительство было инициатором этого шага. В самом начале встречи Викрам Пандит, исполнительный директор Citigroup, громко заявил: «Это очень дешевый капитал!» Для банкиров это была настолько хорошая сделка, что Джон Мак, исполнительный̆ директор Morgan Stanley, немедленно подписал предложенное ему соглашение, даже не проконсультировавшись со своим советом директоров.

В то время, конечно, лишь немногие специалисты считали, что правительство должно сидеть сложа руки, не вмешиваться и оставить финансовый сектор на произвол судьбы. Но мало кто ожидал, что Полсон, председатель Федеральной резервной системы (ФРС) Бен Бернанке и Тим Гайтнер, президент Федерального резервного банка Нью-Йорка, займутся спасением банков на таких щедрых условиях. 

Сделка, совершенная 13 октября 2008 года, была структурирована как приобретение привилегированных акций, что фактически означало, что Министерство финансов дает взаймы деньги банкам под 5% годовых (по ставке, которую нельзя найти на рынке), которые на самом деле никогда не должны были быть погашены.

Министерство финансов также получило опционы на покупку небольшого количества простых акций по заранее оговоренной цене. Эти покупки теоретически означали, что правительству принадлежит часть банков, но Министерство финансов пообещало, что оно не будет вмешиваться в управление банками и не будет голосовать при выборах членов их советов директоров. Такой вариант был почти эквивалентен получению бесплатных денег.

Почему же сделка оказалась такой сладкой для банкиров? Хотя банки большую часть своих денег занимают, всем им нужен капитал — деньги, которые не могут затребовать обратно кредиторы. Капитал служит в качестве буфера, помогающего банку не стать неплатежеспособным в трудные времена, когда его активы падают в цене. В хорошие времена, когда капитал легко доступен, банки предпочитают занимать как можно больше, чтобы максимизировать свою прибыль, сохраняя при этом низким уровень своего капитала. Но в плохие времена, как в октябре 2008 года, когда банки больше всего нуждались в дополнительном капитале, он стоил максимально дорого: много найдется тех, кто готов инвестировать в банк, который может на следующий день рухнуть?

Но, как признал Пандит, правительство предоставило банкам дешевый капитал. К примеру, Уоррен Баффетт до этого инвестировал в Goldman Sachs под 10%. Если очень коротко подытожить то, что произошло, то Полсон, который в прошлом был исполнительным директором Goldman Sachs, направил фактически бесплатные деньги своим бывшим коллегам. 

У правительства было несколько сильных козырей, которыми оно могло бы воспользоваться при ведении переговоров с банками: его полномочия по регулированию, возможность прибегнуть к угрозе отказа в помощи банкам, а также тот факт, что некоторые банки рискуют не получить денег, в то время как их конкурентам они будут предоставлены. Правительственные чиновники, участвовавшие в той сделке, полностью понимали сильные стороны своей позиции. В ходе встречи Полсон в ответ на одно из возражений заметил: «Здесь присутствует ваш регулятор [директор Управления контролера денежного обращения и председатель Федеральной корпорации страхования депозитов, FDIC]. И вы можете завтра получить извещение о том, что у вас недостаточно высокий уровень капитала и вы не сможете собрать нужные вам деньги на частных рынках».

Щедрость правительства не ограничилась только выдачей капитала под низкие процентные ставки. На встрече 13 октября чиновники сообщили банкирам, что правительство прогарантирует долговые обязательства, выдаваемые банками, что позволит им собрать деньги за счет продажи облигаций частным инвесторам. В совокупности эти две меры стали необыкновенным подарком правительства, сделанным финансовому сектору за счет налогоплательщиков.

Волшебство идеологии

В то время, когда Lehman Brothers стал банкротом, Bear Stearns и Merrill Lynch были проданы, а Goldman Sachs и Morgan Stanley стали банковскими холдинговыми компаниями (что позволило им получить более широкий доступ к кредитованию ФРС в чрезвычайных условиях), многие наблюдатели считали, что этот финансовый кризис свидетельствует о кончине Уолл-стрит. Для бывшего «властелина Вселенной» ситуация, когда ему пришлось взять деньги у государства, была унизительной и била по самолюбию. 

Однако сегодня ясно, что никакой кончины Уолл-стрит не произошло. Хотя некоторые легендарные учреждения исчезли, выжившие стали крупнее, прибыльнее и мощнее. Связи между Уолл-стрит и Вашингтоном стали еще более прочными.

Демократическая администрация сделала все от нее зависящее для восстановления частного финансового сектора, получающего прибыль. Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что Вашингтон ведет себя так же, как правительства развивающихся стран в 1990-х годах, которые использовали государственные ресурсы для защиты нескольких крупных банков с прочными политическими связями. 

Такая система стала возможной благодаря росту финансового сектора в течение последних трех десятилетий. Вашингтонский истеблишмент принял идеологию Уолл-стрит, в которой ставка делалась на свободно перемещаемые капиталы и беспрепятственно осуществляемые финансовые инновации. Независимо от того, действительно ли эти политики верили в эти идеи, или же были просто циниками, стремившимися получить максимальную прибыль, они помогали крупным банкам: ослабляли регулирующие правила, отказывались применять на практике регулирующие нормы или игнорировали новые рынки, что позволяло тем действовать без регулирования. Именно поэтому создателям ипотечных продуктов разрешили предоставлять займы, размеры которых со временем становились все больше и больше, из-за чего погашать их заемщикам становилось все труднее и труднее. Именно поэтому ипотечные кредиты можно было упаковывать в виде ценных бумаг с замаскированным присущим им риском. Именно поэтому банки могли прятать эти ценные бумаги при помощи приемов забалансового учета и притворяться, что они не владеют ими. 

В 2006 году, когда пузырь задолженности стал сдуваться, цены на жилье начали падать. Заемщики, которые не могли рефинансировать ипотечные кредиты, стали объявлять о неплатежеспособности, причем их число быстро росло. В 2007 году, когда растущая доля неплатежеспособных заемщиков привела к резкому падению цен на ценные бумаги, обеспеченные пулом ипотек, и облигации, обеспеченные долговыми обязательствами — CDO, гора активов, в основе которых лежала стоимость жилья, начала рушиться. 

Проблемы проявились летом 2007 года, когда возникли трудности сначала у Bear Stearns, а затем у BNP Paribas с внутренними хедж-фондами, которые инвестировали значительные средства в субстандартные ипотечные кредиты. Появление информации заставило инвесторов серьезно задуматься о том, в каких еще фондах заложены бомбы с включенным часовым механизмом. В ответ Федеральная резервная система закачала в банки дополнительную ликвидность, снизила учетную ставку и ставки по федеральным фондам.

Но страхи инвесторов, опасавшихся, что крупные банки могут столкнуться не только с простым кризисом ликвидности и что им, возможно, потребуется больше капитала, только росли. В тот момент капитал были готовы предоставить суверенные фонды благосостояния (инвестиционные фонды, принадлежащие другим странам). В период с октября 2007-го по январь 2008 года китайский CITIC обязался инвестировать в Bear Stearns, а Abu Dhabi Investment Authority и инвестиционная группа правительства Сингапура — в Citigroup. China Investment Corporation вложила средства в Morgan Stanley, а Temasek (Сингапур), Korean Investment Corporation и Kuwait Investment Authority — в Merrill Lynch. Уже тогда было понятно, что, если банкам снова потребуется докапитализация, получить деньги будет гораздо труднее.

Финансовая эпидемия нарастала. Из-за сложного способа создания облигаций, обеспеченных долговыми обязательствами (CDOs), снижающиеся цены на жилье и увеличение числа неплатежеспособных граждан оказывали непропорционально сильное влияние

на многие такие ценные бумаги. В июле 2008 года Merrill Lynch продал портфель CDOs номинальной стоимостью $30,6 млрд инвестиционной̆ компании Lone Star Funds всего за 6,7 млрд. Никто не знал, сколько токсичных активов прячется в балансовых отчетах крупных банков или какими будут убытки, если эти активы придется продать. Каждый квартал банки осуществляли крупные списания, сокращая бухгалтерскую стоимость этих активов, чтобы учесть снижение их качества. В 2007 году Citigroup списал активы в размере $29 млрд, Merrill Lynch — $25 млрд, Lehman — $13 млрд, Bank of America — $12 млрд, Morgan Stanley — $10 млрд. Но никто не знал, последние это списания или же они будут продолжаться. В 2008 году Citigroup списала свои активы еще на $63 млрд, Merrill — $39 млрд, Bank of America — $29 млрд, Lehman — $14 млрд, JPMorgan Chase — $10 млрд, Morgan Stanley — $10 млрд. Подозрения в неплатежеспособности банков нарастали.

Буря разразилась в марте 2008-го, после краха Bear Stearns, считавшегося самым слабым из «большой пятерки» действующих самостоятельно инвестиционных банков. Bear Stearns рухнул из-за массового изъятия банковских вкладов. Он гораздо сильнее своих конкурентов подвергался риску из-за структурированных ценных бумаг, обеспеченных пулом ипотек, и к тому же очень сильно зависел от краткосрочного финансирования «overnight». Это означало, что его кредиторы могли отказаться пролонгировать свои кредиты, выдаваемые сегодня с возвратом на следующий день, и вместо этого потребовать возврата своих денег. Если такое произошло бы, у Bear Stearns не было бы никакой возможности это сделать, так как многие из его активов были неликвидными. При срочной продаже структурированных ценных бумаг могли возникнуть сложности, да и сама такая продажа привела бы к значительному снижению их цен. 

В начале марта на рынке пошли слухи, что Bear Stearns оказался в тяжелом положении. Слухи начали сбываться, когда кредиторы и клиенты хедж-фондов стали сокращать свои вложения в этот банк, из-за чего денежные средства банка быстро закончились. Минфин и ФРС столкнулись с перспективой его банкротства. Это привело бы к замораживанию активов банка арбитражным судом на несколько месяцев (а то и лет) и оставило бы его кредиторов и контрагентов без доступа к деньгам. Сначала ФРС попыталась одолжить Bear деньги через посредничество JP Morgan Chase (как инвестиционный банк, Bear Stearns не имел права получать кредиты непосредственно от ФРС). Когда этот вариант сорвался из-за недоверия сторон, Полсон, Бернанке и Гайтнер организовали продажу Bear тому же JP Morgan за ничтожные $10 за акцию. Но даже при этой цене JP Morgan отказывался от сделки без поддержки правительства, поэтому Федеральный резервный банк Нью-Йорка согласился взять на себя все убытки банка в размере $30 млрд по неликвидным ценным бумагам Bear Stearns.

Такой вариант был настоящей удачей для JP Morgan, который заплатил за Bear Stearns примерно столько, сколько стоило его здание. Удачей эта сделка оказалась и для генерального директора JP Morgan Джейми Даймона, который по счастливому совпадению оказался членом совета директоров Федерального резервного банка Нью-Йорка. В день объявления об этой сделке ФРС объявила о старте программы кредитования первичных дилеров, позволяющей инвестиционным банкам занимать деньги непосредственно у ФРС. Государство пошло на эти меры, чтобы поддержать остальные инвестиционные банки.

Спасение сильнейших

Главным фактором, запустившим самый сильный этап кризиса, снова стал крах инвестиционного банка — на этот раз Lehman Brothers. Как и в ситуации с Bear Stearns, появились слухи, что Lehman не хватает свободных средств, и эти слухи быстро стали самосбывающимися. В течение выходных, 13–14 сентября, правительство искало, кто мог бы выкупить компанию. После провала переговоров с Barclays о приобретении Lehman правительство перешло к резервному плану, который предусматривал банкротство. В ночь на субботу, зная, что средства из бюджета не будут выделены, Джейми Даймон сказал подчиненным из JPMorgan Chase: «Мы врезались в айсберг. Спасательных шлюпок на всех не хватит. Кому-то придется умереть». 

Почему Полсон, Бернанке и Гайтнер на этот раз отказались организовать спасательные работы? Это потребовало бы предоставления огромного кредита от ФРС с гарантированными притязаниями государства на большую часть активов банка. Чиновники утверждали, что они не смогли спасти Lehman, так как у банка не было достаточного залога, который мог стать обеспечением при получении чрезвычайного кредита от ФРС, — но этот аргумент появился лишь через несколько недель.

Позже, выступая в конгрессе, Бернанке заявил: «[Мы] полагали, что у инвесторов и контрагентов было время [после долгого спасения Bear Stearns], чтобы принять меры предосторожности». К сожалению, по итогам предыдущей истории финансовые компании усвоили противоположный урок: они решили, что правительство и на этот раз не позволит Lehman рухнуть. Вот что рассказывает Эндрю Росс Соркин, финансовый колумнист New York Times, о днях накануне банкротства Lehman: «Большинство людей на Уолл-стрит… думали, что правительство вмешается и не допустит неудачи [Lehman]». Однако оказалось, что правительство не располагает ресурсами, достаточными для защиты всех крупных банков. На этот раз не хватило политического капитала, необходимого для спасения еще одного банка в условиях критики действий правительства со стороны конгресса и общественности.

Банкротство Lehman вызвало цепную реакцию на всех финансовых рынках. Во вторник рейтинговые агентства снизили рейтинг American International Group (AIG), которая к тому времени уже испытывала трудности из-за последствий сделок с деривативами. ФРС пришлось срочно вмешаться и предоставить кредитную линию AIG на $85 млрд, чтобы удержать ее на плаву.

Когда инвесторы поняли, что любое финансовое учреждение может стать жертвой̆ массового изъятия банковских вкладов, банки столкнулись с кризисом недоверия. Вкладчики Washington Mutual забрали из него свои деньги, и он рухнул, что привело к крупнейшей банковской катастрофе за всю историю США. Банк Wachovia, также оказавшийся на грани краха, был приобретен Wells Fargo. Отчаянно пытаясь сохранить оставшиеся деньги, банки прекратили кредитование. Капиталы, по существу, стали перемещаться только в одном направлении — их вкладывали в самые надежные американские казначейские векселя. 

Восемнадцатого сентября Полсон и Бернанке отправились в конгресс просить $700 млрд на выкуп токсичных ценных бумаг. Трехстраничный по объему и противоречивый по содержанию документ предусматривал предоставление министру финансов практически неограниченной̆ власти по использованию государственных денег. Конгресс на это ответил принятием чрезвычайного закона «Об экономической стабилизации» (Emergency Economic Stabilization Act). Основное положение этого закона — программа по спасению проблемных активов (TARP) — предусматривало выделение Минфину $700 млрд на покупку «проблемных активов» у финансовых учреждений.

На встрече в Министерстве финансов, состоявшейся 13 октября (с нее и начинался рассказ о кризисе), девяти крупнейшим банкам было выделено $125 млрд из средств программы TARP. $40 млрд было направлено в Citigroup и Bank of America, еще больше денег TARP было использовано для гарантий ФРС, выдаваемых на токсичные активы, которые принадлежали этим двум банкам, а $70 млрд были инвестированы в AIG. Кроме того, ФРС пообещала выделить триллионы долларов на накачивание финансовой системы дешевыми деньгами.

Никогда прежде так много денег налогоплательщиков не выделялось на спасение отрасли от последствий, возникших из-за ее же ошибок. Печальная ирония заключалась в том, что деньги пошли в отрасль, представители которой на протяжении десятилетий заявляли о пагубности государственного вмешательства, и о том, что волшебная рука рынка лучше любых властей способна регулировать финансы.

Правительство «прогнулось» 

Финансовый кризис 2008 года был уникальным по сложности и масштабам. Учитывая силу паники, возникшей на финансовых рынках, возможным сценарием развития событий могло стать полное прекращение кредитования в сочетании с быстрым сокращением кредитного плеча у финансовых учреждений и корпораций во всем мире. Все это пахло новой Великой депрессией.

Основная проблема заключалась в том, что в беде оказались самые разные финансовые учреждения. Непосредственную угрозу представляло массовое изъятие вкладов под влиянием паники. Но на самом деле базовой проблемой, лежащей в основе кризиса, оставались токсичные ценные бумаги, принадлежащие банкам, цена на которые рухнула. Если банкам пришлось бы избавляться от этих активов по их текущим рыночным ценам, то они рисковали бы стать неплатежеспособными. Если очень коротко подытожить происходившее тогда, банкам требовалось либо больше «живых» денег, либо дополнительно страховать свои активы от дальнейшего снижения цены.

Что могло сделать правительство? Первый вариант — государство как источник потенциально неограниченных денег, может помочь финансовым учреждениям удержаться на плаву, для чего ему достаточно предоставить компаниям необходимые им деньги (инвестируя в новый капитал, переплачивая за банковские активы или страхуя эти активы по ценам ниже рыночных). По сути, это полный карт-бланш.

Вторым был вариант поглощения. Правительство могло забрать терпящие крах финансовые учреждения и либо очистить их от долгов и затем вернуть частным собственникам, либо закрыть. Именно так действует FDIC в случае с неплатежеспособными мелкими банками: она забирает их активы, а затем управляет ими в варианте опеки или продает эти активы другому банку.

Как при варианте предоставления карт-бланша, так и при сценарии поглощения кто-то должен был взять на себя убытки. Банк по своей сути является кучей денег, которые вкладываются в самые разные активы. Некоторые из этих денег приходят от акционеров банков, остальные заимствуются у вкладчиков и других кредиторов. Если стоимость активов возрастает, банк может вернуть депозиты своим вкладчикам и кредиторам (с процентами), а остальной прирост получат акционеры. Если активы падают в цене, акционеры несут убытки; если стоимость активов продолжает падать и после того, как акционеры потеряли все свои деньги, начинают нести убытки вкладчики (если они не имеют страховки) и кредиторы, потому что в этом случае банк не может заплатить им в полном объеме.

При реализации сценария карт-бланша правительство помогает банку остаться на плаву в его нынешнем виде: руководители сохраняют работу, у акционеров остается какая-то часть стоимости, а у кредиторов — вся, и основные потери несут налогоплательщики. Вся «премия» принадлежит акционерам — если банк восстанавливает свои позиции и его активы растут в цене, пожинать плоды будут именно они. При сценарии поглощения, напротив, руководители теряют свои рабочие места, акционеры уходят, а оставшиеся убытки делятся между налогоплательщиками и кредиторами. Поскольку теперь банком владеет правительство, на последующую «прибавку», если она будет, могут претендовать налогоплательщики.

Интересная деталь: именно вариант поглощения настоятельно рекомендовало странам с развивающимися рынками в 1990-х годах Министерство финансов США под руководством Рубина и Саммерса (а также Гайтнера как помощника министра финансов, а затем его заместителя по международным делам). «Больные» банки, как советовали тогда эти люди, в лучшем случае являются потенциальным тормозом для экономического восстановления, а в худшем — источником серьезных макроэкономических рисков; когда инвесторы опасаются краха банков страны, они часто отказываются от других своих активов, что приводит к резкому обесцениванию валют этих стран. 

Во время финансового кризиса в США основные творцы экономической политики, вначале Полсон, Бернанке и Гайтнер, а затем Гайтнер (как министр финансов), Бернанке и Саммерс (в качестве директора Национального экономического совета), разработали множество схем, предназначенных для укрепления банковской системы. Их общей чертой было то, что они пытались закрыть зияющие дыры в банковских балансах государственными субсидиями.

Итак, правительство выбрало вариант рекапитализации банков, предоставив им наличные денежные средства в обмен на привилегированные акции (воспользовавшись нечеткими формулировками в законе о программе TARP). Размещение государственных денег в некоторых банках является стандартной практикой в странах с развивающимися рынками, к которой прибегают во времена финансовых кризисов, но эти деньги туда обычно поступают при условии запуска реформ. Однако в США эти условия установлены не были. Правительство не настаивало на рыночных ценах своих инвестиций (как, к примеру, это сделал Уоррен Баффетт со своими инвестициями в Goldman Sachs). Правительство, наоборот, «прогнулось», чтобы сделка стала более привлекательной для банков, установив для них процентную ставку ниже рыночной и воздержавшись от получения в свою собственность каких-то значительных долей. При этом, как показали экономисты Джовей Чэнь и Коннор Расо, выше всего вероятность получения дешевого капитала TARP была у банков с хорошими политическими связями. Эта деталь обычно тоже характерна для развивающихся рынков. Еще один пример — спасение AIG, которое обосновывалось необходимостью предотвращения полного хаоса на рынке кредитных дефолтных свопов. 

По факту эта операция оказалась еще одной скрытой субсидией банковскому сектору. Контрагентами AIG в сделках с кредитными дефолтными свопами в первую очередь были крупные банки. Выделив за время кризиса около $180 млрд для сохранения на плаву AIG, правительство добилось, чтобы контрагенты получили в полном объеме по своим страховым сделкам с AIG. В марте 2009 года под давлением законодателей AIG обнародовала данные о том, кто воспользовался государственными деньгами. Бенефициарами были Goldman Sachs, получивший от AIG $12,9 млрд; Merrill Lynch — $6,8 млрд; Bank of America — $5,2 млрд; Citigroup — $2,3 млрд, а также несколько крупных иностранных банков. Банки не получили бы эти денежные средства, в случае если AIG попала бы под внешнее управление.

Правительственная помощь и гарантии были одним из факторов, которые помогли мегабанкам отойти от пропасти. Другим стало ослабление конкуренции. Мало того что с рынка исчезли Bear Stearns, Lehman Brothers, Merrill Lynch, Washington Mutual и Wachovia, после сдувания жилищного пузыря не стало и всего класса небанковских ипотечных кредиторов. С уменьшением числа конкурентов выжившие участники получили более крупные доли рынка. А третьим фактором стали дешевые деньги, залитые в экономику ФРС. Меньшая конкуренция и дешевые деньги означали более высокие доходы при одновременном снижении затрат.

Получилось, что во всех сделках и операциях Полсон, Бернанке, Гайтнер и Саммерс снова и снова выбирали вариант карт-бланша. Они не приняли жестких мер, чтобы закрыть проблемные банки или оздоровить их. Они не сократили размер госпомощи, оказываемой крупным финансовым учреждениям. Они не задели каналы политического влияния, которые банки использовали на протяжении десятилетий для внедрения политики дерегулирования. Они не заставили уйти ни одного директора крупного банка, несмотря на то, что большинство из них непосредственно причастны к ошибкам, которые почти привели их организации к катастрофе. Саммерс понимал странность такого поведения, хотя и не соглашался с тем, что ситуации в США и развивающихся странах были очень похожи. «Я не готов в полной мере согласиться с тем, что мы находимся в том же положении, в каком русские были в 1998 году, — сказал он в интервью в 2009 году. — У США нет проблемы оттока иностранного капитала». Но, к его чести, он признал, что определенное сходство все-таки есть. «Было несколько моментов, когда я лучше понял некоторые реакции официальных лиц из стран, переживающих кризис, чем тогда, когда в свое время судил о них извне. Разумеется, легче предлагать более радикальные решения, когда живешь за тысячи километров, чем когда такие решения относятся к собственной стране».

Общая стоимость всех этих карт-бланшей практически неисчислима. Если говорить о верхнем пределе, то, по оценке генерального инспектора, специально занимавшегося программой TARP, суммарный потенциал всего пакета мер поддержки в итоге составил $23,7 трлн, то есть более 150% ВВП США.

 
 

Валютный Лохотрон

26 квітня 2011, 22:00   + 80 голосов 46 комментариев

Не могу удержаться и разместить не совсем мою статью именно здесь в ответ на попытку жуликов в очередной раз обмануть украинский народ… этот обман рассчитан на средний класс и интеллигенцию и уже многих привел к самоубийству. БЕРЕГИТЕСЬ — FOREX! Иначе как чисто мошенническим этот рынок «финансовых» услуг назвать нельзя. На Западе жулики уже давно поняли, как при помощи Форекса быстро и безапелляционно облегчить карманы доверчивых «инвесторов» и «трейдеров», однако Россия, полностью соответствуя своему имиджу страны «непуганных идиотов», обошла всех и здесь. Наивность русских людей удивляет до такой степени, что стоит рассмотреть эту тему более подробно и аргументировано.
 
Сначала немного теории и истории. На любом сайте фирм, предоставляющих услуги Форекса, можно прочитать, что объём этого международного рынка составляет триллионы долларов, основными валютами являются..., и.т.д. Это действительно так. Мировой валютный рынок называется Interbank Market, и действующими лицами там являются все ведущие банки и правительства. Операции ведутся весьма активно. Есть ещё и третий участник. Это тысячи, как бы помягче сказать – «не очень умных людей», многие из которых проживают в нашей с вами стране. Ибо давайте не будем сравнивать трейдера в лондонском Barclay's, имеющего доступ ко всей ключевой информации, использующего профессиональные торговые терминалы, позволяющие видеть всю глубину рынка и обслуживаемого командой аналитиков, и Васю Пупкина, вдруг решившего, что со своими кровными пятьюстами долларами он скоро станет Джоржем Соросом. На вопрос, чем он занимается, Вася с гордостью отвечает: «Я – валютный трейдер. Ну, международный валютный рынок, я там работаю, понимаете?» Впрочем, Вася может не беспокоиться. Ни на какой валютный рынок его доллары не поступают. Они благополучно оседают в компаниях, предоставляющих ему форекс-услуги. Но об этом ниже.

На Западе махинации с Форексом появились где-то в 70-х годах прошлого столетия. Схема была по сути такая же, как и сейчас в Интернете. Небольшие конторы заманивали доверчивых «клиентов», расписывали им чудеса заработков на валютном рынке, где каждый, с небольшим капиталом, может получить маржу 1:100 и купить «ой сколько» любой валюты, а затем продать её дороже и баснословно заработать. Кратко объяснят, что к чему, подписал бумажку, что с рисками знаком, – и вперед. «Клиенты» находились в залах, где стояли дисплеи с котировками и графиками, а «торговля» велась путём заполнения бумажных ордеров и подачи их в окошко кассиру. В зале постоянно сновали «эксперты» (из бывших проигравших, находящиеся на содержании у жуликов), с солидным видом рассуждавшие на темы стратегий торговли, тем самым подогревавшие интерес у лохов. Такая вот игра в напёрсток. Естественно, «клиенты» думали, что участвовали на международном рынке. Нигде они не участвовали. Деньги за пределы конторы не выходили, проигрывались и доставались фирме. «Эксперты» укоризненно вздыхали. Говорили: «Ну да, правильно, ведь чтобы этому научиться нужно время. Да и капитала у тебя маловато. Что ты сделаешь с тысячей долларов? Вот если бы больше – тогда да. Обязательно начнёшь зарабатывать». Естественно, «эксперты» имели свои проценты. На вопросы о личных успехах они отвечали весьма туманно или врали, не краснея. Пойди проверь.

 Вскоре изобрели, «о чудо!», доверительное управление капиталом. Там вообще была красота. Раскрутить лоха на то, чтобы принёс, скажем, 20,000 долларов и отдал в управление «экспертам». Через месяц показать ему левые бумажки, составленные на основе уже известных прошлых графиков. Из бумажек следовало, что счет вырос вдвое. Ликующий «клиент», представивший себя будущим владельцем разной недвижимости и дорогих автомобилей, несёт ещё денег. Занимали у знакомых, бывали случаи дома закладывали. Некоторое время лоху скармливали радужные липовые отчеты, а потом происходило что-то на рынке, и «клиенту» говорили: «Произошло нечто экстраординарное. Твои деньги, нет, не сгорели, они зависли, у тебя margin call. Не волнуйся, просто нужно ещё денег срочно принести. Главное – остаться в игре и всё поправится. Ты же видел, как быстро деньги зарабатываются». И несли лохи, цепляясь за последнюю надежду. Какое-то время им опять показывали сфабрикованные отчеты, что дела поправлялись, а затем всё по-новому. «Добить» «клиента» тоже было очень важно. У лоха не должно было остаться сил на хождение по судам, и денег на дорогих адвокатов, он должен был хотеть только одного – забыть этот кошмар.  Закон этого бизнеса гласил – «Настоящий развод „клиента“ начинается не тогда, когда он принёс первые деньги (пусть даже много), а тогда, когда он их проиграл». Первый долгожданный проигрыш открывал обширные возможности для дальнейших разводов. Мало проиграл – «Ну теперь ты понял, что к чему, пора работать по-настоящему». Много проиграл – «Неси ещё, как можно больше. Всё назад сделаешь». Всё проиграл – «Тоже не проблема. Становись „экспертом“. Ищи „клиентов“. Будешь иметь процент». Русские форексники наших дней, вам это ничего не напоминает?!

Лишь только развившись на Западе, такие конторы пошли в Азию – Сингапур, Пакистан, Индию, Филиппины. На Западе люди грамотные, знали не понаслышке, что такое рынок акций, облигаций, лицензирование брокерской деятельности. Там ловились в основном иммигранты. В Азии денег у людей меньше, но работать легче – народ наивнее, законодательство мутнее, откупиться проще в случае чего. Путь таких контор напоминал историю известных казино. Много жизней было сломано, семей пущено по миру и разрушено. Психологические травмы трудно переоценить. Все «клиенты», часто люди неглупые и образованные, были в шоке, когда узнавали сколь нагло и просто их лишали кровных денег. Моральный урон от этого намного хуже, чем обыкновенный грабёж. Многие обращались в суд. Но туда форексники с улыбками приносили подписанные «клиентами» всё те же документы: «хочу торговать, с риском знаком, опытом обладаю (опыт – это то, чему научили „эксперты“) ». Иногда «клиенты» что-то отсуживали, но малую толику. Форексники никогда не унывали. К неизбежному общению с угрожающими, плачущими и умоляющими «клиентами» морально готовились заранее.

 Впрочем, конторы меру знали. Принеси им клиент миллион долларов, вряд ли бы взяли. Насчёт миллиона и в законопослушной Америке могли прийти угрюмые ребята и вежливо попросить заплатить, да ещё и с процентами. Да и человек, имеющий такие деньги, наверняка разбирается в финансах или найдёт, с кем посоветоваться. Нет. Ставка делалась на средние суммы с человека среднего класса. Максимум десятки тысяч долларов. Риск был минимален. В крайнем (или не крайнем, а заранее запланированном) случае можно было испариться с деньгами и открыть новую контору в другом месте, городе, а то и стране. Сажали в тюрьму форексников мало, редко и ненадолго. Выходили и занимались тем же. Выгодный бизнес, легкие деньги.
 
С тех пор прошли годы. Что же изменилось в Форексе? По сути – ничего. Общая схема осталась той же. Изменилось главное. Появился Интернет и электронный трейдинг. Весьма продвинув рынок акций и других традиционных финансовых путем удаленного доступа, Интернет принёс валютным махинаторам много пользы. Даже престарелые «зубры» этого бизнеса быстро подружились с компьютером. Пришла «талантливая» молодежь. Форексникам открылись новые горизонты. Увеличился охват лоховской аудитории. Деньги электронным путём потекли быстрее. Да и общаться с «клиентами» путём удаленного доступа стало приятнее. Не нужно стало видеть их гнев, мольбы и сопли. Впрочем, не надо думать, что бизнес стал проще. Наоборот. Нужно всё технически организовать, содержать ораву хороших и надёжных (чтобы не болтали лишнего) программистов, способных в нужный момент манипулировать котировками, графиками и спредами. Также появилась необходимость наладить профессиональный маркетинг, персональное электронное общение с лохами. Конкуренция опять же, халявные деньги всем нужны. Но доходы того стоят.
 
Форекс по-русски
 
В Россию, если мне не изменяет память, Форекс пришёл году в 1994-м. Пришёл с Востока. Некая Сингапурская фирма открыла в Москве своё представительство. Первыми «гуру» русских лохов были китайцы. Кстати, китайцев в этом бизнесе очень большой процент по всему миру. Психологически, трудолюбивый китайский народ очень хорошо вписывается в Форекс. Безэмоциональные как кошки, не меняющиеся в лице при виде плачущих лохов, они готовы костьми лечь, только бы не отдать деньги назад. Итак, зерно, брошенное восточными друзьями на русскую почву, не сразу, но дало пышные всходы. Лохи, возомнившие себя высоко прибыльными пунктами обмена валюты, пошли табунами. Новые конторы возникали как грибы.
 
Должен был пройти какой-то период, чтобы появились наши, доморощенные форексники-провайдеры. Как думаете, откуда они взялись? Ответ прост. Ну, конечно же, из бывших лохов, потерявших в одночасье свои кровные деньги. Некоторое время они, будучи неглупыми людьми, добросовестно штудировали весь этот бред, свято веря, будто бы, владея всеми премудростями теханализа и использования различных индикаторов, используя маржу 1:100 и поучившись у опытных «экспертов» можно было из постоянно теряющих стать постоянно зарабатывающими. Но, так как они были людьми умными, и многие неплохо знали математику, их постоянно мучили сомнения – «Как же так я никак не могу начать зарабатывать?! Ведь теоретически это возможно»!!! И однажды их осенило – «Теоретически да. Но практически это возможно лишь для 1% участников игры. Для остальных 99% – невозможно». А далее последовал ещё один ценный вывод – «Бизнес прекрасный! Мы просто не на той стороне! Не надо быть среди лохов отдающих деньги. Надо быть среди умных – эти деньги берущих»!
 
И с тех не столь далёких пор история отечественного Форекса развивалась весьма динамично. Сначала, естественно для России, часто имело место банальное кидалово, когда фирмочки заманивали доверчивых «инвесторов» и «трейдеров» и просто исчезали с деньгами. Сейчас это явление не столь распространено. «Клиенты» уже не столь склонны доверять молодым фирмам и предпочитают терять деньги с фирмами более-менее известными – «5-6 лет на „рынке“. Произошла некоторая консолидация и выбывание из игры мелких компаний. На том и порешили. Охарактеризовать нынешнее состояние русского Форекса лучше всего по пунктам, выделяя наиболее значимые моменты.
 
1. Рынок. Форекс не только в России, но и во всём мире не регулируем и не лицензирован. Это является предпосылкой к обману и обманывать просто, в отличие от, скажем рынка акций, который даже в нашей стране зарегулирован „от и до“. В ряде стран есть кое-какие лицензии для организаций и трейдеров, в них работающих, но к российскому Форексу это имеет мало отношения. Есть проблемы также с организациями, которые должны контролировать Форекс. В США, осознав опасность этих услуг для наивных простачков, Форексом вплотную занялись Комиссия по Торговле Товарными Фьючерсами (Commodity Futures Trading Commission) и ФБР. В тюрьму посадить за это не просто (форексники суют уже упомянутые документы, подписанные лохами), но компании закрывают и главных форексников ставят на публичную заметку. В России в этой сфере такой же бардак, как и во многих других. Те странные лицензии, которые могут показать форексники, про участников финансового рынка и.т.д., по сути ничего не значат и ни к чему не обязывают. Кстати, на сайте Форексклуба выставлена лицензия на „Организацию и содержание тотализаторов и игорных заведений“. Вот это уже ближе к делу! Так и говорили бы – „Играйте в нашем казино! Выиграете – заплатим“. Но нет, что мы видим? Лохам предлагается „работать на международных финансовых рынках“, „торговать“, и, о Боже! – „зарабатывать“. Очевидно у форексных маркетологов проблема с пониманием значения глаголов русского языка. И тут мы подходим к пункту второму.

2. Маркетинг. Давно известно, даже в нашей стране, что при помощи хитрого маркетинга можно заставить человека сделать почти всё, что угодно. Хоть застрелиться. В маркетинге наши Форекс-провайдеры большие мастера. Считаю, что любой из известных западных маркетологов должен у них учиться, или хотя бы приехать пожать руку как профессионал профессионалу. Тонкое знание лоховской психологии нашими форексниками, и умение ей пользоваться вызовет восхищение у любого карточного шулера. Тут тебе и бесплатные семинары для начинающих лохов, и статьи в журналах, и реклама в прессе и Интернете, индивидуальные интервью-разводы и учебные курсы, преподаваемые „экспертами“, с важным видом рассуждающими о прошлых успехах и достижениях своих и своих знакомых. Даже появились „аналитики“ валютного рынка, публикующие отчеты и комментарии. У любого разбирающегося человека материалы этих „аналитиков“ вызывают гомерический хохот, но здесь нужно понимать, что цель – вовсе не анализ, а привлечения внимания, ибо всё это – маркетинг. Ещё мы видим форексные интернет-форумы, где „эксперты“ (и даже владельцы компаний-провайдеров), зарегистрировавшись каждый под 20 именами устраивают полемику между собой. Один выступает: „Йену надо покупать!“. Другой ему: „Да, да, йену, а ещё фунт. Я уже купил и заработал, и.т.д.“. Цель – заставить лохов воспринимать Форекс как нечто серьезное. Все владельцы регулярно „пасут“ свои форумы, чтобы, не дай бог, никто не выступил с правдой или критикой. Такого бунтаря быстро убирают с форума, предварительно заклевав со всех сторон. Форумы должны выглядеть радужно и серьёзно, как и весь остальной форекс-маркетинг.
 
3. Комиссионные. Форексники, называющие себя брокерами, „комиссионных“ не берут. С точки зрения брокерской индустрии, это является абсурдом. Возникает вопрос: А как же они зарабатывают деньги? – Ах, за счет спрэда (см. определение тут) из пипсов, которые у них у всех разные?!!! – Какого такого спрэда?? На любом финансовом рынке спрэд только один. Любой западный банковский валютный трейдер искренне бы удивился, если бы узнал, что существуют какие-то спрэды кроме тех, которые он видит на своих мониторах. Оказывается существуют. Котировки и спрэды у всех наших форексников – разные. Как, впрочем, и графики. Зарубежные поставщики данных (а больше этих данных нашим форексникам взять негде) в курсе всего этого, но уже давно махнули рукой на все махинации, предпочитая получать хоть какие-то деньги по подписке. Каждый из „клиентов“ подтвердит, что, периодически на графиках и в котировках одной из компаний происходят движения, которых не было у других. Хотя, в последнее время компании-провайдеры постепенно приходят к мнению, что манипуляции с графиками и спрэдами не столь эффективны. „Клиенты“ стали подкованными, тут же сверяются с графиками других компаний, устраивают скандалы, приходится извиняться. Да и вообще, большинство „клиентов“ всё равно лохи, и так деньги просадят, так, что, математически, за прибыли можно не беспокоиться
4. Деньги на рынке. Ни на какие международные рынки деньги клиентов не поступают. Деньги проигрываются лохами и остаются в распоряжении владельцев лохотронов. Лохам говорится, что компания осуществляет выход на рынок через западного брокера с мудреным зарубежным именем. На самом деле это – дешевые оффшоры зарегистрированные самими форексниками и далее этих „брокеров“ деньги ни на какой рынок не идут. Довелось как-то поприсутствовать на налоговой проверке одной форексной конторы. Выглядело это примерно так: „Вот эти большие деньги, через западного брокера, ушли на международный рынок и нашими клиентами были там успешно проиграны. А вот эти жалкие пипсы мы заработали и с них платим налоги“. Смех, да и только.

Не хотите ли знать, уважаемые читатели, сколько стоит реальный и легальный выход на международный рынок форекс? Попробуйте связаться с любым из западных крупных банков. Вы узнаете следующее: минимальный депозит от 7 миллионов долларов и плечо не более 1:4. Плечо, естественно, платное (около 10% годовых). В ответ на ваши возражения – А как же наши местные „брокеры“ предлагают депозит от $500 и плечо 1:100 бесплатно?? – над вами вежливо посмеются. Вот и подумайте: Как вообще наши форексные конторы, родившиеся ни из чего, вообще могли начать своё существование. Или, может, у них были миллионы долларов, под которые они брали маржу 1:4 под проценты, а затем раздавали 1:100 всем желающим бесплатно??!!! Наверное, они большие альтруисты и занимаются благотворительностью? На любом финансовом рынке сделка не может быть обезличенной. Всегда регистрируется, кто у кого что, за сколько и когда купил, и кто кому продал и историю этого можно посмотреть на двадцать лет назад. Пусть попробует „клиент“ русского форекса придти к своему „брокеру“ и заявить: Ну-ка покажите мне банковские документы (да не из наших трёхлитровых, а законных, международных) в которых указывается, что я, Вова Иванов за свою тысячу долларов купил на международном рынке целых сто тысяч долларов, и какой это банк (беспроцентно!!!!) дал мне взаймы 99 тысяч долларов на неограниченное время?? А я проверю!!! Этот „клиент“ услышит что-нибудь типа: „Ну, вы понимаете......“ А с распечатками сделок с логотипами местных „брокеров“ и их оффшоров можно только сходить в туалет. Многие форексники даже не скрывают, что деньги ни на какой рынок не идут. На вопрос на эту темя часто можно услышать ответ типа: „Ну-у… если деньги небольшие, скажем до 10 тысяч долларов, тогда не идут, а если большие, тогда… наверное… может быть...“. За такой ответ на рынке акций, что за рубежом, что в России, любой брокер в лучшем случае лишился бы в лицензии, а в худшем оказался бы в наручниках. Ибо называется это – мошенничество. Либо ты брокер, и будь добр брокерствуй между рынком и клиентом, либо ты принимаешь ставки, собираешь с игроков деньги, которые хранятся у тебя, и называешь себя ТО-ТА-ЛИ-ЗА-ТОР, со всеми вытекающими отсюда правилами, отчетностью, налогами, и.т.д. Третьего не дано. Впрочем, дано. Это – наши форексники. Зарабатывающий на форексе „клиент“ – полу-миф. Впрочем, такие люди иногда встречаются. Сначала, „брокеры“ гордо несут этого „клиента“ как знамя, всячески на него (или небольшую группу людей) ссылаясь, подводя к ним лохов и гордо показывая – Вот! Зарабатывают! Таких успешных „клиентов“ призывают приводить и обучать новых лохов. Но вскоре от них быстро избавляются, ставя им заведомо невыполнимые условия. Ибо кому охота выплачивать прибыли из своих денег. Ведь ни на какой рынок деньги не идут.
 
Сдается мне, что владельцы наших форексных „брокерских“ контор, обалдев от потока лоховских денег, в счастливых снах представляют себя эдакими пауками, опутавшими электронными сетями всю страну. И в Москве у них лохи-»клиенты" и во Владивостоке. И находится такой паук в центре русского Форекса и текут к нему по электронным нитям паутины деньги. А обратно ничего не течет. Так, иногда блеснет маленькая денежная искорка, маленький лучик в обратном направлении, да тут же погаснет. И жить хорошо. И несут лохи деньги на «международный валютный рынок», и деньги эти можно тут же тратить, не заботясь о том, что придется когда-нибудь отдавать. Или вкладывать в поиски новых лохов, открывать лоховские филиалы в разных городах, ибо желательно, чтобы поток «клиентов» не прекращался. А ещё, мне кажется, что сами большие форексники удивляются глубине лохизма своих «клиентов». И как тому не удивляться. Лохизм этот превзошел все первоначальные ожидания. Умные люди, жители самой образованной страны в мире, страны математиков, физиков и инженеров несут и несут деньги, проигрывают их и ещё несут. Нет, чтобы просто сходить в казино или слотс, бац, и готово, денег нет, пошёл заниматься другими делами. Нет, эти люди мазохистически проводят часы и дни пялясь в компьютер, читают лоховские форекс-форумы, проводят вычисления и бурно обсуждают друг с другом особенности своих проигрышей. И, проиграв деньги, смущенно молчат, боясь себе самим и своим близким признаться, что они – лохи. Наверное, ими движут высокие мечты о финансовой независимости, вот-вот готовой материализоваться из кровных одной или нескольких тысяч долларов. Но бесплатный сыр, все прекрасно знают, где бывает.

 
 

Интересные статейки

11 листопада 2010, 22:14   + 4 голоса 4 комментария

Инвесторы не верят в успех ФРС
http://www.vedomosti.ru/finance/news/1143330/investory_ne_veryat_v_uspeh_frs

Гринспен обвиняет США в намеренном ослаблении доллара
http://www.vedomosti.ru/finance/news/2010/11/11/1143091

Отказ от экономии приведет США к грани пропасти
http://www.vedomosti.ru/politics/news/1143331/otkaz_ot_ekonomii_privedet_ssha_k_grani_propasti#ixzz150ZS2Iih

 

QE2: Окажется ли новый этап количественного смягчения эффективнее первого?

10 листопада 2010, 9:22   + 14 голосов Написати коментар

3 ноября ФРС США объявила объемы очередного количественного смягчения: регулятор выкупит гособлигации на сумму $600 млрд (по 75 млрд в месяц в течение 8 месяцев). Кроме того, ФРС реинвестирует порядка $300 млрд. из первой программы количественного смягчения. Таким образом, общий объём QE2 («quantitative easing» — нетрадиционные способы смягчения денежно-кредитной политики) составит около $900 млрд. Осуществлять эту операцию планируется поэтапно, а закончить предполагается к концу второго квартала 2011 года. Федеральный комитет по открытому рынку объявил, что будет постоянно пересматривать необходимость каждого нового объема вливаний ликвидности по мере поступления свежих данных.

В сопроводительном комментарии отмечается: «Расходы домашних хозяйств постепенно увеличиваются, но сдерживаются высоким уровнем безработицы, скромным ростом доходов, более низким уровнем благосостояния и сложными условиями кредитования. Расходы бизнеса на оборудование и программное обеспечение возрастают, однако более медленными темпами чем ранее в этом году, в то время как инвестиции в объекты нежилого назначения остаются довольно низкими. Работодатели не спешат добавлять новые рабочие места. Строительство новых домов по-прежнему остается депрессивным. Долгосрочные инфляционные ожидания остаются стабильными, но реальная инфляция в последние кварталы находится в нисходящем тренде». Таким образом, ФРС видит главную проблему в слишком низких темпах восстановления экономики США, и дополнительная ликвидность призвана их ускорить.

QE1

Первый этап денежного смягчения был предпринят весной 2009 года. Объем QE1 составил 1,15 млрд. Тогда, по мнению экспертов, основной целью вливаний было «погасить пожар» на фондовых площадках. «QE1, применявшаяся на пике финансового кризиса и в разгар крупнейшего после второй мировой волны глобального экономического кризиса, решила задачу преодоления коллапса финансовых рынков. В итоге стоимость заимствований вернулась к докризисным уровням, цены активов начали расти и дефляционного шока, аналогичного периоду Великой депрессии, удалось избежать. Для реальной экономики эта программа была куда менее эффективна, там большее влияние оказали меры бюджетного стимулирования», — отмечает зам. руководителя аналитического департамента ООО «Совлинк» Ольга Беленькая. Уровень безработицы в США, несмотря на обнародованные 5 ноября позитивные данные по числу рабочих мест, остается высокой, а объемы кредитования — низкими. На что же рассчитывает ФРС, вновь увеличивая объем ликвидности, если QE1 оказалось неэффективным в борьбе с проблемами в реальном секторе? По мнению Владимира Осаковского, начальник управления макроэкономического анализа и исследований ЮниКредит Банка, если первый этап количественного смягчения обеспечил рынок ликвидностью, то цель второго этапа — заставить уже накопленные на счетах глобальных корпораций средства работать. «Наличности у корпораций много, а вот инвестиций и роста пока нет. Дополнительная накачка ликвидности, возможно, заставит корпорации тратить то, что они накопили, и подтолкнет рост», — считает эксперт. При этом, по его мнению, сомнения в эффективности QE2, конечно, имеются, но делать что-то надо — вот ФРС и «делает».

Пока с уверенностью можно говорить лишь о благотворном эффекте денежных вливаний для Wall Street. В отношении экономического роста QE2 может оказаться столь же малоэффективным, как и первый этап программы. Основные средства осядут в банковских резервах, не дойдя до реального сектора. Дополнительная ликвидность не сможет стимулировать потребительский спрос и снизить уровень безработицы. «На потребительский спрос давят высокая безработица, стагнация доходов, депрессивное состояние рынка недвижимости, которая традиционно служила обеспечением банковских кредитов. Эти проблемы, по-видимому, будут „рассасываться“ годами, и возможности ФРС повлиять на этот процесс весьма малы», — отмечает Ольга Беленькая.

QE2: побочные действия

Если позитивные результаты денежного смягчения пока представляются сомнительными, то его возможные побочные действия видятся ясно. Их ощутят на себе, в первую очередь, развивающиеся рынки, которым придется бороться с дешевым долларом. В большей степени это может коснуться Китая, взявшего курс на ослабление юаня. Увеличение ликвидности повысит инфляционные риски и в Америке, и в мире, что невыгодно Китаю как крупнейшему кредитору США.

Кроме того, QE2, формально не направленное на ослабление доллара, может стать очередным этапом «валютных войн». Несмотря на заявления министра финансов США Т. Гейтнера о том, что планов по снижению курса американской валюты нет, доллар после решения ФРС ослабнет как мировая резервная валюта, а спекулятивный капитал из низкодоходных американских гособлигаций устремится на более доходные рынки. Это, как отмечает Ольга Беленькая, сопоставимо с «валютной войной»: 1) нежелательное укрепление валют других регионов мира (Европа, Япония, развивающиеся рынки) с потерей конкурентоспособности их экспорта, от которой пострадают занятость и рост экономики, 2) завышенные цен на активы ЕМ (ценные бумаги, недвижимость) в результате неконтролируемого притока спекулятивного капитала и увеличение уязвимости этих стран к будущим финансовым шокам. Европа, Япония, Китай, Бразилия и ряд менее крупных стран уже отвечают — публично высказывая недовольство увеличением участия ФРС в монетизации госдолга США, проводя валютные интервенции, вводя или усиливая ограничения на движение капитала. В частности, сегодня, 9 ноября, появилась информация о планах Китая ужесточить квоты по внешнему долгу банков, повысить требования к банкам по резервированию валютных активов, ужесточить режим инвестиций нерезидентов в локальные акции.

Риски, сопровождавшие первый этап количественного смягчения, остаются актуальными и для второго этапа. Выкуп гособлигаций повышает инфляционные опасения: слишком быстрые темпы инфляции могут угрожать экономическому росту. В этом случае ФРС придется пойти на ужесточение монетарной политики и вывод ликвидности. Избавляться от избыточной ликвидности придется и в том случае, если QE2 сработает. У ФРС есть способы «стерилизации» ликвидности: повышение депозитных ставок по избыточным резервам банков в ФРС, операции обратного репо, продажа ценных бумаг из своего портфеля. Однако, как отмечает Ольга Беленькая, поскольку в мировой практике не накоплен достаточный опыт инструментов QE, у рынков нет уверенности в том, что центробанк сумеет успешно справиться с последствиями его применения и вовремя забрать избыточную ликвидность с рынков.

Реакция мировых бирж

Пока мировые экономики ждут последствий предпринятых ФРС мер по денежному смягчению, биржи с воодушевлением отыгрывают приток ликвидности. 4 ноября, в первую торговую сессию после заседания регулятора, индекс Доу-Джонса вырос почти на 2%, существенно прибавили индексы S&P 500 и Nasdaq Composite. Вернувшиеся в понедельник с каникул российские игроки подхватили оптимистичный настрой американских коллег. «Бычьи» настроения царят и на европейских площадках — даже на фоне вновь обострившихся долговых проблем периферийных стран региона.

Действия ФРС вынуждают игроков по всему миру обратиться к инструментам, страхующим от инфляционных рисков: золото, сырье, акции, облигации с доходностью, привязанной к инфляции. Рост сырьевых площадок позволил российским «быкам» две сессии подряд переписывать годовые максимумы по индексу ММВБ. «При прочих равных условиях, рост стоимости сырья и приток капитала могут способствовать укреплению рубля, хотя сдерживающий фактор — опережающий рост импорта и сокращение сальдо счета текущих операций», — отмечает Ольга Беленькая.

Ждать ли QE3?

По мнению Дмитрия Турмышева, аналитик дирекции анализа экономики и финансовых рынков НБ «ТРАСТ», если поступающие в дальнейшем данные о динамике инфляции и росте ВВП не устроят ФРС, то в будущем можно ожидать очередного впрыска ликвидности. «Можно сказать — QE1 остановил спад, QE2 призвано подтолкнуть экономику к росту. Если следовать этой логике то QE3 потребуется если в 2011 роста так и не будет», — добавляет Владимир Осаковский.

Очередной этап количественного смягчения будет означать, что после предыдущих денежных вливаний экономика так и не заработала. Ресурсы снижения ставки уже исчерпаны. ФРС придется искать новые меры по стимулированию экономики, а их у регулятора остается все меньше.

 
Сторінки: 123