Власть больших денег: почему миллиардеры становятся угрозой демократии

Миллионеров намного больше. Почему все говорят о миллиардерах?

Поводом для колонки Кругмана стал спор среди экономистов о том, не преувеличиваем ли мы роль миллиардеров. Некоторые исследователи считают, что при обсуждении неравенства слишком много внимания уделяют Маску и другим сверхбогатым людям, недооценивая гораздо более многочисленную группу состоятельных американцев.

На это обращают внимание экономисты Оуэн Зидар и Эрик Цвик в новой книге «The Everywhere Millionaire». По их данным, около 5 млн американцев обладают состоянием свыше $5 млн. Примерно 3 млн из них — состоятельные владельцы малого бизнеса, которых авторы называют «миллионерами главной улицы». Вместе они владеют богатством, которое более чем в 13 раз превышает совокупное состояние участников списка Forbes 400.

Такое сравнение ставит под сомнение привычную картину, в которой все богатство сосредоточено в руках нескольких известных людей. Если предприниматели за пределами Forbes вместе значительно богаче, не уделяем ли мы миллиардерам слишком много внимания?

Кругман согласен, что роль состоятельных владельцев малого бизнеса не стоит игнорировать. Однако он возражает против самого перехода от сравнения состояний к оценке влияния. Деньги, распределенные между миллионами людей, и огромный капитал в руках единиц дают разные возможности влиять на политику.

Поэтому аргумента о том, что Forbes 400 владеет лишь примерно 4% американского богатства, для него недостаточно. Эта цифра показывает долю состояния, но не пределы власти его владельцев. Чтобы понять реальный масштаб влияния миллиардеров, нужно посмотреть, как они используют свои деньги.

Кто на самом деле стал богаче

Кругман приводит еще один аргумент против того, чтобы отодвигать миллиардеров на второй план в дискуссии о неравенстве. Важно не только сравнивать состояния разных групп сегодня, но и выяснить, в чьих руках богатство сосредоточивалось на протяжении последних десятилетий.

По данным Realtime Inequality, которые он использует, доля самого богатого 1% американцев в общем богатстве страны выросла с 23,2% в 1979 году до 38,3% на момент написания колонки. То есть этому проценту населения теперь принадлежит значительно большая часть американского богатства.

Однако внутри этой группы изменения распределились неравномерно. По объяснению Кругмана, на менее состоятельные 90% ее участников пришлась лишь небольшая часть общего прироста. Большую часть обеспечил рост состояний самых богатых 0,01% американцев — одного процента от самого богатого процента населения.

Это важное различие. Богатство концентрировалось преимущественно благодаря стремительному обогащению узкого круга людей, а не равномерному росту состояний всех состоятельных американцев.

Поэтому большое совокупное богатство владельцев малого бизнеса не опровергает аргумент Кругмана. Вместе они могут обладать более значительными состояниями, чем участники Forbes 400, но главную роль в усилении концентрации богатства сыграла именно самая узкая верхушка.

Пожертвования на выборы — лишь часть влияния

Финансирование выборов показывает, как крупные состояния превращаются в политическое влияние. По подсчетам The New York Times, 300 миллиардеров обеспечили 19% всех задекларированных денежных взносов на федеральные избирательные кампании в США 2024 года. Почти каждый пятый доллар всех пожертвований поступил всего от трех сотен человек.

Финансовая поддержка кандидатов — лишь один из способов влиять на выборы. Миллиардер, который также владеет информационной платформой, может помогать распространять выгодные ему политические сообщения среди избирателей. Отчеты о денежных пожертвованиях эту возможность не отражают.

Именно это сочетание денег и контроля над информацией Кругман видит в случае Маска. Тот финансирует республиканцев и одновременно владеет X, бывшим Twitter. Следовательно, может не только оплачивать политические кампании, но и распространять нужные ему сообщения среди большой аудитории.

Непосредственным поводом для колонки стало сообщение The New York Times о том, что перед промежуточными выборами Маск направляет на поддержку республиканцев еще больше денег, чем в 2024 году. Кругман также упоминает распространение им опровергнутых обвинений против демократического кандидата в Сенат от Техаса Джеймса Таларико. Собственная платформа помогла Маску усилить их распространение.

Этот случай показывает, почему отчетов о пожертвованиях недостаточно для оценки политического влияния. Деньги можно посчитать, но они не покажут, сколько избирателей увидели обвинения и изменили свое отношение к кандидату. Кругман задает неудобный вопрос — сколько людей услышали ложное сообщение, но так и не узнали о его опровержении?

При этом он не утверждает, что огромный капитал гарантирует победу на выборах. По его мнению, на этот раз расходы Маска и других миллиардеров могут не спасти республиканцев от поражения. Но это не означает, что их влияние можно игнорировать. При других политических обстоятельствах те же деньги и информационные ресурсы могли бы оказаться значительно эффективнее.

Отсюда Кругман приходит к радикальному выводу. Надолго ограничить власть сверхбогатых, по его убеждению, можно лишь через уменьшение их состояний. Пока существует класс людей, способных сочетать огромные финансовые ресурсы с контролем над информационными платформами, сохраняется и опасность превращения демократии в олигархию.

Поэтому главный вопрос для него — не сколько богатства принадлежит миллиардерам, а сколько власти это богатство им дает. Им не обязательно владеть большей частью богатства страны, чтобы иметь непропорциональное влияние на ее будущее. Миллионы людей могут быть богаче вместе. Но для демократии опасно, когда деньги единиц дают им все больше власти над выбором миллионов.