vshapran
Виталий Шапран
Зарегистрирован:
5 октября 2011

Последний раз был на сайте:
12 февраля 2019 в 21:48
Просмотров профиля:
Сегодня: 2
Всего: 15563

Виталий Шапран - блог

RSS блога
Блог
Комментарии
Валютный форум
Отзывы
Горячая линия

О полезности инфляционных прогнозов на «горбатом» тренде и путанах 90-ых

3 февраля 2019, 16:31   + 75 голосов 13 комментариев

В марте будет четыре года, как НБУ начал публиковать инфляционный отчет, сделав свой инфляционный прогноз не просто публичным, но и достаточно детализированным. 2018 год ознаменовался такими рекордами, как наименьшие темпы инфляции за последние 5 лет и наибольший темп прироста ВВП за последние 7 лет. Эти рекорды делают украинский рынок более понятным и прогнозируемым как для иностранных инвесторов, так и для обывателей, что важно не только для улучшения инвестиционного климата, но и для популяризации инфляционных прогнозов среди населения и бизнеса, от чего, собственно, и зависит степень управления инфляционными ожиданиями.

У каждого своя инфляция

Каждый раз, когда Госстат публикует официальные данные по потребительскому индексу цен, я слышу от некоторых друзей и знакомых возмущения о том, что «подорожало все больше, чем показывает статистика». Этому явлению есть логическое объяснение. Госстат рассчитывает потребительскую инфляцию по утвержденной структуре потребительской корзины. Методика расчета инфляции утверждена в 2016 году, и с тех пор не изменялась. Не вижу смысла цитировать официальные тексты Госстата, любой желающий может зайти на их официальный сайт в раздел «Методология и классификаторы» в подраздел «цены» и просмотреть на подходы к расчетам.

По факту, данные Госстата о потребительской инфляции нужно воспринимать как среднюю температуру по больнице, однако пренебрегать ими все же не стоит. Инфляция – очень ценный показатель для монетарной и фискальной власти, так как на основе прогнозов по инфляции верстается госбюджет и осуществляется монетарная политика.

Изучая как используют инфляционные прогнозы в бизнесе, я увидел любопытную картину, когда при составлении финансового плана на будущий год финдиректора очень часто берут за основу официальный показатель инфляции и добавляют к нему несколько процентных пунктов. Другими словами, опытные финдиректор или бухгалтер уже имеют «свое» внутреннее чутье инфляции. Однако это не означает, что инфляционные прогнозы НБУ или Кабмина не проникают в годовые финпланы банков или предприятий реального сектора, влияя на инфляционные ожидания через плановую индексацию фондов оплаты труда, стоимости товаров или услуг и т.д.

В некоторых странах существует практика расчета нескольких индексов потребительских цен. Дифференциация индексов улучшает их восприятие, но в кризисных ситуациях может стать заложником политических игр и раздражать политическую элиту. В ряде стран органы статистики продолжают публиковать официальный индекс потребительских цен (CPI), но одновременно через свои Web-ресурсы дают возможность пользователю сконструировать свой собственный CPI. Думаю, что такой подход является компромиссным вариантом, который позволяет пользователям представить, насколько стоимость их индивидуальной корзины отличается от средней корзины по стране. Думаю, что будущее за представлением CPI с глубокой дифференциацией по товарам и услугам через Web-интерфейс, при одновременном наличии одного официального индекса. Пока же все участники рынка обречены на использование официальных индексов и в большей части официальных прогнозов.

Правильное восприятие прогнозов потребителями

При планировании я бы рекомендовал все же использовать прогнозы НБУ или Кабмина (по факту, Минэкономики). И хотя официальные прогнозы не лишены изъянов, однако формируют их институции, которые имеют определенный опыт в прогнозировании и которые далеки от симулирования его процессов. Сам прогнозный процесс, как правило, дело дорогое и позволить себе его может не каждый банк, не говоря уже о научно-исследовательском институте или СМИ.

Второй момент касается того, как подходить к оценке результативности прогноза. Самый простой вариант – это смотреть сбылось или не сбылось, и если не сбылось, то насколько. И тут высказываются разные точки зрения по поводу того, на какие показатели смотреть. Одни говорят, что нужно смотреть только на относительное отклонение, мол, это математически правильно, другие отдают предпочтение абсолютному отклонению. Я же привык совмещать математику с экономикой и вникать в экономический смысл показателя. И так получается, что для большинства потребителей именно абсолютное отклонение прогнозного от фактического уровня инфляции, выраженное в процентных пунктах, несет в себе экономический смысл, поскольку показывает потери или выгоды потребителя на каждые 100 гривен (инвестиций, накоплений, плановых доходов и расходов и т.д.), по сути указывая на уровень полезности такого прогноза.

Чтобы не блуждать в математических дебрях, представим себе ситуацию, когда потребитель выбирает депозит со ставкой, равной инфляционному прогнозу по состоянию на январь года, на который делался прогноз, а затем подсчитывает потери или выгоды по прошествии года. Так вот, в нашем случае абсолютное отклонение прогнозного от фактического уровня инфляции и будет выгодой или потерями на каждые 100 гривен, вложенные в банк.

Если посмотреть на динамику абсолютного отклонения между фактической инфляцией и инфляцией по прогнозу НБУ, то мы увидим, как растет полезность этого прогноза для потребителя. Например, в 2015 году потери составляли 13,3 грн на каждые 100 грн, а в 2018 году – только 0,9 грн. Происходит это не только из-за улучшения точности прогноза, но и по причине снижения темпов инфляции. Так, на маленькой инфляции даже при не очень точном прогнозе потери пользователя такого прогноза будут значительно меньше, чем при высоких темпах инфляции.

Поэтому восприятие полезности прогнозов потребителями на низких темпах инфляции будет лучшим, чем при высокой инфляции и более точных прогнозах. Повышение полезности прогноза при падении абсолютного отклонения происходит из-за того, что в большинстве случаев потребители свои потери и выгоды считают в деньгах, а не в процентах. Из этого наблюдения следует очень важный вывод: сокращение темпов инфляции вызывает рост полезности прогнозов в глазах потребителей, даже при колебаниях их точности, а это открывает новые возможности для авторов прогнозов по управлению инфляционными ожиданиями.

Таблица

Данные о фактическом уровне инфляции и отклонениях прогноза от фактического уровня

Год

Фактический уровень инфляции

Отклонение прогноза НБУ

Отклонение прогноза Кабмина

Абсолютное

Относительное

Абсолютное

Относительное

2015

43,3

13,3 п.п.

30,72%

9,8 п.п.

22,63%

2016

12,4

0,4 п.п.

3,23%

0,4 п.п.

3,23%

2017

13,3

4,2 п.п.

31,58%

5,2 п.п.

39,10%

2018

9,8

0,9 п.п.

9,18%

0,8 п.п.

8,16%

А вот относительное отклонение прогнозного от фактического уровня инфляции потребителю мало что показывает. Это хорошо видно из таблицы при сравнении результатов прогнозов за 2015 и 2017 годы. В 2015 году при относительном отклонении в 30,72% потери составили 13,3 грн на каждые 100 вложенных гривен. В 2017 году при относительном отклонении в 31,58% потери уже упали до 4,2 грн на каждые 100 грн. Т.е. при почти одинаковом относительном отклонении потери потребителя прогноза в 2017 году были ниже в 3,17 раза, что стало возможным из-за падения темпов инфляции.

Получается, что потребителю, собирающему на автомобиль или холодильник, или новую мебель вообще «до лампочки» относительное отклонение в процентах, впрочем, как и бухгалтеру, у которого из-за отклонения между прогнозом и фактическим значением образуется дефицит средств при индексировании ФОТ. Большинству пользователей важно знать, сколько в конце планового периода им нужно доложить денег, а не процентов, чтобы компенсировать потери. А вот точность прогнозов, их качество, и то, какой эконометрический «движок» заложен в модели прогнозирования, вообще мало кого, кроме авторов прогнозов интересует. Возможно, относительные отклонения как-то еще и можно было бы использовать на практике, если бы динамика инфляционного тренда в Украине в 2014-2015 гг. не образовала своего рода «инфляционный горб», из-за которого такие отклонения утратили свой экономический смысл для большинства потребителей.

В 2018 году НБУ не только сбил инфляцию, но еще и показал действенность своего инструментария. Очень вероятно, что в 2019 году снижение темпов инфляции продолжится, и это очень хорошая новость для всех прогнозистов, которые профессионально занимаются инфляционными прогнозами. Даже при относительной неточности прогнозов их полезность в глазах потребителей будет расти, а значит, они будут все более уверенно их использовать как в хозяйственной деятельности, так и в быту, что уже является вторым шагом (после придания транспарентности прогнозному процессу) к повышению степени управления инфляционными ожиданиями.

Размышляя над судьбой инфляционных прогнозистов в ближайшие год-два, мне вспомнился старый советский анекдот:

Январь 1990 года, город Киев:

Пожилой полковник КГБ СССР допрашивает интердевочку и сокрушается:

— Скажи мне, как тебя угораздило этим заниматься? У тебя же мама – заслуженная учительница УССР, папа – заслуженный хирург УССР. Как из такой семьи ты могла стать вот этим?

— Товарищ полковник, я сама не знаю, как так получилось. Наверное, мне просто ПОВЕЗЛО, — отвечает ему девица.

Точно также «повезло» и всем инфляционным прогнозистам на рынке, поскольку получается парадокс: при падении инфляции на «горбатом тренде» полезность инфляционного прогноза для потребителей может расти даже при колебании точности оценок. И если уровень инфляции в Украине продолжит снижаться, то участники рынка очень быстро получат «дивиденды» от инфляционного таргетирования в форме роста полезности инфляционных прогнозов. А как известно, работа бизнеса в более прогнозируемой ценовой среде – это первый шаг к привлечению инвестиций.

Виталий Шапран,

Главный эксперт Совета НБУ

 

И снова о госбанках

23 января 2019, 2:16   + 120 голосов 3 комментария

По состоянию на 01.12.2018 на государственные банки приходилось 55% чистых активов банковской системы и приблизительно 63% депозитов населения. Такая статистика ясно показывала, что госбанки по-прежнему могли оказывать определяющее влияние на банковскую систему Украины, и если не открыто надиктовывать условия для негосударственных банков, то, во всяком случае, устанавливать негласные правила игры на рынке.

Большое расслоение

По итогам 2018 года в среде госбанков можно было наблюдать некоторое расслоение, которое сразу после национализации Приватбанка не было таким очевидным. По моему мнению, лидером среди госбанков по-прежнему оставался Укргазбанк. 11 месяцев 2018 года банк завершил с прибылью 870,5 млн. грн. Если сопоставить сумму прибыли с 13,3 млрд. грн. инвестиций в уставный капитал банка, то это немного, но значительно больше, чем у Ощадбанка и Укрэксима (если считать прибыль на 1 гривну, вложенную в уставный капитал банков).

Второй характеристикой, по которой Укргазбанк выбивался из общей картины госбанков, была очень маленькая доля неработающих кредитов (NPL) в кредитном портфеле банка. На 01.12.2018 доля NPL в кредитах банка составляла всего лишь 17%, при среднем показателе по системе 55%, а по украинским госбанкам – 69%. Возможно, из-за таких разительных отличий Укргазбанк стоит первым в очереди на приватизацию.

С Приватбанком тоже все ясно. Анализировать его операционную эффективность нет смысла, поскольку по объективным причинам эффект от работы Привата в целом для акционера будет зависеть от итогов войны с бывшими собственниками в судах, как в Украине, так и за рубежом. Впрочем, за 11 месяцев 2018 года Приватбанк показал прибыль 9,02 млрд. грн., что может указывать на отсутствие необходимости у государства оказывать банку финансовую поддержку.

«Старики» по две копейки

А вот с Ощадбанком и Укрэксимбанком картина не очень радужная, и не очень поддается логическому анализу.

Во-первых, в глаза бросается сравнительно низкая эффективность работы обоих госбанков, и хотя данные за 11 месяцев являются предварительными, их все же стоит упомянуть. Так, Ощадбанк показал прибыль за 11 месяцев в сумме 115,6 млн грн. С учетом размера уставного капитала Ощадбанка (49,47 млрд. грн.) выходило, что банк заработал для своего акционера всего по 0,23 копейки на каждую гривну, вложенную в капитал банка.

У Укрэксима ситуация была чуть лучше. За 11 месяцев он показал прибыль почти в 799 млн. грн., т.е. по 2,06 копейки на каждую гривну, вложенную в уставный капитал банка. Это, конечно, лучше, чем хроническая убыточная работа прошлых лет, но учитывая рост в банковском секторе в 2018 году показатели эффективности работы обоих банков оставляют желать лучшего и совсем не гарантируют отсутствие необходимости в их докапитализации в 2019 году.

Во-вторых, разгребание «авгиевых конюшен» в кредитных портфелях Ощадбанка и Укрэксимбанка происходило слишком медленно. На 01.12.2018 доля NPL в кредитном портфеле Ощадбанка оставляла почти 67,5%, а Укрэксимбанка – 58,5%, и в обоих случаях была выше, чем среднее значение по банковской системе, а также в 2-2,2 раза выше, чем по всем негосударственным банкам в Украине.

Также существуют риски того, что по «старой доброй традиции» при смене политических элит в Украине доля NPL на балансах этих банков может продолжать расти, во всяком случае, пока нет никаких гарантий того, что это не произойдет. Ощадбанк и Укрэксимбанк, конечно, провели большую работу, пытаясь расчистить активы от мусора, но пока что результаты этой работы выглядят недостаточными для преодоления кредитного кризиса в госбанках «старого разлива».

Будущее

Низкая операционная эффективность «старых» госбанков, конечно, не может не беспокоить не столько их вкладчиков, сколько их основного акционера. Придет ли менеджмент «старых» госбанков за деньгами или не придет – этот вопрос висит в воздухе, и как бы наслаивается на реформу управления этими банками. После подписания Президентом Украины в октябре 2018 года нового закона, регламентирующего корпоративное управление в госбанках, Кабмин начал формировать новые набсоветы в Ощадбанке и Укрэксимбанке. На рынке разделились мнения как об эффективности работы нового закона, так и о глубине независимости новых наблюдательных советов.

Впрочем, эффективность старых госбанков и степень независимости их набсоветов – это все вопросы тактические. Формирование набсоветов этих банков по-новому открывает двери иностранным инвесторам в лице ЕБРР и МФК в число акционеров госбанков, а это уже может ослабить негативный эффект от того, если им опять потребуется докапитализация в 2019 году.

Впрочем, даже удачная реформа корпоративного управления в старых госбанках не решает вопрос взаимодействия всего блока госбанков с негосударственной частью банковского сектора, которая работает эффективнее, показывает лучшие результате по доле неработающих кредитов в кредитном портфеле, и в целом выглядит куда более здоровой и готовой к возобновлению кредитования чем госбанки.

Виталий Шапран,

Член Украинского общества финансовых аналитиков

 

Про монетраних зрадників, таргетування, самогон та відсоткові очікування

10 января 2019, 21:02   + 60 голосов 7 комментариев

Спостерігаючи за «монетарними зрадниками» — противниками режиму інфляційного таргетування, за тим, як вони коментують інфляцію 9,8% за 2018 рік, бачу, що є забагато зради і спроб маніпуляцій.

По-перше, є пересмикування. Порівнювати споживчу інфляцію потрібно грудень до грудня а не середню за 2018 р. до середньої за 2017 р., роблять так, бо вона є трохи більшою ніж грудень до грудня. Але ж друзі, при річному плануванні, або (наприклад) при порівнянні інфляції із дохідністю депозитів важливою залишається інфляція грудень до грудня, а не середня температура по лікарні.

По-друге, фрази на зразок «а от як би НКРЕ або інші установи повисили тарифи не з 01.01.2019, а з 01.12.2018, то була б інфляція більше 10% або 11%» є цілковитою маячнею, оскільки у історії немає «як би». Підвищили з 01.01.2019 і крапка, хіба це перший рік таке? Крім того, на сайті Держстату є файл в екселі за 2016 рік, ви можете його завантажити і подивитись, скільки конкретно ці послуги займають в індексі споживчих цін, там не так багато, щоб про це говорити.

І, врешті-решт, третє. Подавати як новину, що НБУ не потрапив у свою інфляційну ціль (таргет), а потім ще і влаштовувати веселощі з цього приводу – це просто елементарне нерозуміння монетарного режиму. Спробую пояснити це простою мовою, щоб не довелось повертатись до цього ще раз.

Таргет Центрального банку по інфляції – це не прогноз, це його бажання, саме бажання як монетарної влади, на яку Конституцією покладено функцію підтримку цінової стабільності. У реальному житті так часто трапляється, що бажання центральних банків не завжди збігаються із реальністю, і саме тому крім таргету центральні банки публікують прогноз по інфляції.

Так і зробив НБУ, коли у січні 2018 року (12 місяців тому) у своєму інфляційному звіті НБУ позначив прогноз по інфляції на рівні 8,9% на 2018 рік. Зауважу, що прогноз 11-12 місяців тому вже був вищий за таргет. Помилка всього на 0,9 п.п. на 11-12 місяцях для українського ринку – це цілком нормальне явище. Тому те, що інфляція не потрапила у таргет (бажане значення) – це новина, якій вже 11-12 місяців, і ситуація, яка прогнозувалось заздалегідь.

Тепер, що стосується того, як правильно сприймати ситуацію, коли таргет невиконаний і про таке невиконання монетарна влада (НБУ) знала давно. Замість того, щоб влаштовувати «свята» і демонструвати своє нерозуміння ситуації, потрібно б було замислитись, а що ж буде робити монетарна ВЛАДА, якщо її бажання (таргет) невиконане?

Звісно, якщо бажане не виконане, то монетарна влада буде вживати заходів у межах своїх функцій, визначених законодавством, для того щоб досягнути бажаного. Тобто буде використовувати доступні інструменти для того, щоб досягти бажаної мети, що означає (як правило) проведення більш жорсткої монетарної політики. А з цього виходить, що кожен пересвідчений громадянин, спостерігаючи за таргетом, прогнозу по інфляції та фактичним значенням інфляції можете приблизно формувати очікування щодо руху процентної ставки центрального банку і, звісно, процентних ставок на ринку. Скажімо, якщо у першому кварталі інфляція буде зростати, то скоріше за все зростання процентної ставки продовжиться, як і зростання ставок на ринку.

І звісно, для закріплення матеріалу, хочу запропонувати шановним читачам старий радянський вульгарний анекдот.

Впіймала радянська міліція стареньку бабусю, яка торгувала самогоном на базарі. Але бабусі пощастило: коли її спіймали, самогон вона вже розпродала. Міліція розуміючи, що до суду йти немає з чим, прийшла до неї додому з обшуком, і звісно там знайшла самогонний апарат.

І от бабусю привели до суду, суддя її звинувачує у виробництві самогону, а бабуся не погоджується:

  • Товариш суддя, не знайшли в мене самогону і не було його! стверджує бабця.
  • Якщо знайшли в тебе самогонний апарат, значить вариш ти самогон, бо апарат – це інструмент для варіння самогону, стверджує суддя.
  • Товариш суддя, тоді я вас звинувачую у зґвалтуванні, смілішає бабуся.
  • Як це? дивується суддя.
  • Ну а як якщо я винна в тому, що в мене є інструмент для варіння самогону, то ти винен у зґвалтуванні, бо в тебе також є ІНСТРУМЕНТ.

Тому таргет, прогноз по інфляції та фактичне значення інфляції дається учасниками ринку не для того, щоб влаштовувати шабаш проти режиму інфляційного таргетування, а як інструмент формування відсоткових очікувань населення, бізнесу та уряду щодо руху відсоткових ставок. Таргет – це не мішень, у яку повинен будь що обов’язково попасти НБУ, таргет у порівнянні з прогнозом НБУ та фактичним значенням інфляції – це індикативний інструмент комунікації з учасниками ринку, у тому числі, саме для формування відсоткових очікувань, які важливі для обрання часу зробити депозит, або взяти кредит, або зробити запозичення.

Нажаль, ми вже звикли до того, що інфляція є вищою за таргет, але у довгостроковому періоді так буде не обов’язково, запитайте про це у керівників Швейцарського національного банку, які мріють про інфляцію, бо в країні вже котрий рік (2011-2016) хронічна дефляція.

Віталій Шапран,

Головний експерт Ради НБУ

 

Что Украина получила от сотрудничества с МВФ

29 декабря 2018, 23:44   + 70 голосов 19 комментариев

Не было еще не одной программы от МВФ для Украины, чтобы вокруг нее не ходили споры о ее необходимости, выгодности и безопасности для Украины. Несмотря на открытость отношений Фонда с любой страной-заемщиком, доступность меморандумов и многочисленных данных о самом займе, 90% данных и оценок в информационной среде вытащены из контекста официальной информации и, как правило, обосновывают или тенденциозную точку зрения, или рождают очередной миф об Украине и МВФ. Попробуем комплексно подойти к оценке, что именно Украине дает очередной меморандум между Украиной и МВФ.

НБУ с народом

Режим инфляционного таргетирования – это монетарный режим, которым НБУ уже пользуется несколько лет, официально с начала 2016 года. Инфляционное таргетирование, как и следовало ожидать, попало в последний меморандум между правительством Украины и МВФ, чем был еще раз подтвержден официальный статус инфляционного таргетирования как монетарного режима. К слову сказать, в борьбе с инфляцией есть определённые успехи, я напомню официальную статистику по потребительской инфляции:

  • 2014 – 24,9%

· 2015 – 43,3%

· 2016 – 12,4%

· 2017 – 13,7%

· 2018 – 10,1% (предварительные оценки)

В 2019 году темп потребительской инфляции, вероятно, будет выражаться уже не двузначной, а однозначной цифрой. На 2019 год НБУ установлены ориентиры: инфляция 6,3%, ВВП +2,5%, также ожидается рост з/п на уровне 16% и снижение соотношения госдолга к ВВП до 62%. Таргетирование инфляции остается не просто модным режимом, признанным в мире, но и имеет довольно прочную идеологическую платформу, в рамках которой центральный банк страны обычно не дает правительству увлекаться эмиссией. По моему мнению, режим таргетирования инфляции имеет два неоспоримых преимущества:

1. Центральный банк не дает брать с населения «эмиссионный налог» и тем самым закладывает фундамент для реального, а не «статистического роста». В большинстве случаев, особенно когда инфляция имеет монетарную природу, доходы населения отстают от темпов инфляции. Экономика, в которой доходы потребителей растут медленнее цен, расти, конечно, может, но эффект от этого роста будет ощущать кто угодно, но не население или малый и средний бизнес.

2. Создается макроэкономическая среда, в которой поддерживается относительно высокий уровень ценовой стабильности, что обычно позитивно сказывается на потенциале долгосрочного качественного экономического роста.

К минусам режима таргетирования инфляции можно отнести сковывание потенциала экономического роста в отдельных ситуациях. Ограничение аппетита по расходам правительства и, по сути, блокирование доступа к эмиссионному механизму крупного бизнеса (олигархов) не раз приводили к открытой критике режима инфляционного таргетирования (ИТ). Но я думаю, что как раз иной монетарный режим, чем ИТ для Украины был бы «антинародным».

Да, может быть Госстат радостно и рапортовал бы о 5-6% ВВП, при инфляции в 15-25%, но при этом бенефициарами процессов оставались бы госчиновники и крупный бизнес, а население становилось бы беднее. Если до подписания меморандума с МВФ еще существовал какой-то риск того, что после выборов 2019 года НБУ отойдет от режима ИТ, то после того, как инфляционное таргетирование попало в меморандум, шансы на изменения остаются минимальны.

Собственно, и обновленной политической элите будет сложно объяснять в 2020 году желание отойти от ИТ, если, конечно, такое желание еще будет. Конечно, противники ИТ справедливо указывают на необходимость расчистки трансмиссионных каналов, оптимизацию их работы, дискуссию вокруг размера учетной ставки и т.д. Но существование проблем в монетарной политике вовсе не меняет идеологию ИТ и его пользу для Украины. Т.е. качество украинского финансового сектора мало чем отличается от других развивающихся рынков, а необходимость расширения активного финансового рынка за пределы рынка госбумаг и формирования долгосрочных пассивов никак не противоречат монетарному режиму ИТ, а только повысят его эффективность.

Ценовые плюсы

Второй момент, который нам принес обновленный меморандум с МВФ, – это заметное удешевление тех займов, которые осуществляет Украина. Я напомню, что в октябре 2018 года Минфин Украины разместил еврооблигации на 2 млрд. долларов под 9-9,75%. Для понимания выгод от займа МВФ следует отметить, что ресурс от всей программы stand by обойдется Украине примерно в три раза дешевле чем последнее рыночное размещение Минфина. Плюс, к программе stand by на 3,9 млрд. долларов Украина получила очередной транш макропомощи от ЕС 500 млн. евро под 1,25%, и гарантии от Мирового банка на 750 млн. евро, на часть из которых уже был осуществлен заем под менее чем 4%.

Для Украины очень важно не столько сократить объемы госдолга, сколько снизить его стоимость и растянуть его обслуживание на как можно более длинный горизонт. Минфин Украины, конечно, молодец, что разместился примерно на 1,00 процентный пункт лучше рынка, но с октября на рынке еврооблигаций проблема не исчезла: эмитенты с рейтингом ССС и близким к нему в конце декабря в среднем занимали под 10,75%. Так что МВФ и, как их принято называть, «другие наши западные партнеры» были не просто очень кстати, а стали настоящим большим другом Украины со своими очень дешевыми ресурсами.

Мне пока сложно оценить весь потенциал 2019 года по замене дорогого рыночного финансирования на ресурсы международных организаций и различные программы гарантий и помощи от правительств других стран, но с утвержденной и действующей программой МВФ это будет сделать куда проще, чем без нее. Так работают международные организации: они вначале ориентируются на решения Фонда, а затем Мировой Банк, ЕБРР и другие принимают свои решения.

Так же, с оглядкой на Фонд, работает и ЕС, и другие традиционные страны-доноры. Изюминкой на финансовом торте госдолга стала бы договоренность между Украиной и правительством США о предоставлении гарантий на займы Украины на 3-4 млрд. долларов. Но в администрации Трампа пробить такую договоренность довольно сложно, особенно сейчас, когда сами госслужащие в США пошли в вынужденные отпуска.

Никакой альтернативы «МВФ и нашим Западным партнерам» у Украины нет. Даже в принципе. После повышения ставки ФРС стоимость рыночных займов эмитентов с рейтингом ниже инвестиционного уровня (ВВВ-) выросла до диапазона 7,25-10,75%. Даже если Украине чуть повысят рейтинги, заем под 8-9% будет считаться удачным размещением. Только на декабрьских займах НБУ и Минфин сэкономили для Украины 350-400 млн. долларов на процентах в сравнении с рыночными условиями займов, а это примерно 11 млрд. грн. Эффект по итогам 2019 года может быть в разы большим. Также следует учитывать, что по прогнозам ФРС ставка в 2019 году может вырасти до 2,9%, а в 2020 году – до 3,1%. В этих условиях займы со спекулятивным рейтингом станут еще дороже.

Неценовые обязательства

Думаю, что для украинцев нет ничего плохого в требовании Фонда усилить борьбу с коррупцией через суды, реформировать Государственную фискальную службу и ввести мораторий на изменения в налоговой системе. Хотя мораторий на изменения в налоговой системе направлен на блокирование снижения налогов, а как раз уровень администрирования скорее всего вырастет, я думаю, что постоянство в налогах, в принципе, не повредит гражданам и бизнесу.

Из того, что плохо воспримет население, можно назвать снижение максимального размера посылки со 150 евро до 100 евро и, конечно, пресловутое повышение стоимости газа, которое население обычно ощущает очень остро, как и стоимость коммунальных услуг. Но вот что интересно: в бюджете 2018 года на субсидии населению предлагалось истратить около 55 млрд. грн. Чуть меньшей (но сопоставимой) может стать цифра экономии от перехода на займы от «МВФ и Западных партнеров» в сравнении с рыночными условиями 2019 года. Так, что, если бы МВФ и не ставил вопрос о повышении цен на газ и коммунальных тарифов, то при отсутствии поддержки Фонда у правительства Украины средств все равно бы не хватило, поскольку их бы просто потратили на обслуживание дорогих внешних займов.

Мифы о МВФ и таргетировании

Чаще всего оппозиция обвиняет власти в том, что они разворовывают средства, предоставленные МВФ. Если для программы расширенного финансирования часть которой может попадать в бюджет, это еще имеет какую-то логику, то для stand by, где средства из Фонда сразу попадают в ЗВР, – это что-то из области фантастики. Украина размещает ЗВР на международных рынках, да и Фонд получает данные о ЗВР в оперативном режиме, так что правительство к этим средствам никакого доступа не имеет. Более того, часть ЗВР размещаются в доходные активы и НБУ по ним получает какой-то небольшой доход, т.е. даже описанные затраты на обслуживание займа МВФ, упомянутые выше, по факту будут меньше за счет доходов от размещения ЗВР.

Второй миф по частоте цитирования или, я бы даже сказал, «глупость» – это то, что государство запустило печатный станок и печатает деньги. При этом в соцсетях я очень часто наблюдаю, как «пропагандисты» демонстрируют пачки новеньких 500-ток или 200-ток с идущими один за одним номерами купюр. Да, действительно НБУ меняет старые изношенные купюры и вынужден наращивать объем денежной массы пропорционально инфляции и росту экономики. И вот как раз МВФ довольно жестко контролирует денежную базу. Из данных, уже опубликованных НБУ, могу привести такую информацию: с октября 2017 по октябрь 2018 года денежная база выросла на 12,9%, а наличные в обращении – на 13%. Если сопоставлять эти показатели с ростом цен и ростом ВВП, то как раз-таки и денежная база, и наличные в обращении не поспевали за этими показателями. Поэтому монетарную политику НБУ можно наоборот охарактеризовать как умеренно жесткую. В этом свете обвинение о включении печатного станка выглядят неуместным юмором.

Третий миф, активно продвигаемый крупным бизнесом, – «в Украине очень высокая учетная ставка» (18%). Но, во-первых, как-то уже все подзабыли кризис в Турции в 2018 году, девальвацию лиры и рост там потребительской инфляции. Мое личное экспертное мнение, что избежать подобного сценария нам позволило исключительно плавное повышение учетной ставки и создание некоторого запаса привлекательности для нерезидентов. НБУ не является эмитентом резервной валюты, а Украина не имеет такую экономику как США, Китай или хотя бы Польша.

Мы все еще относимся к разряду развивающихся рынков с высокими страновыми рисками, исходя из уровня нашего рейтинга мы не можем делать то, что «позволено» даже нашим ближайшим соседям на Западе и Юге. Так что Украине запас просто необходим. Да, может быть на конец 2018 года монетарная власть немного перестаралась с формированием такого запаса (это мое личное умозаключение), но кто же знал, что Украина соберет рекордный урожай в 70,1 млн. тонн зерновых, ЕС, Мировой Банк и МВФ выдадут в декабре финансирование, а эскалация украино-российского конфликта в декабре 2018 года сойдет на нет.

Во-вторых, банковский кризис 2014-2016 годов совсем не прошел даром для системы. До 2013 года доля срочных депозитов до востребования составляла 30-33%, сейчас она колеблется в диапазоне 50-55%. Т.е. ресурс на руках у банков имеет меньшую дюрацию (срочность) и с таким ресурсом развернуть кредитование, то ли по маленьким, то ли большим ставкам, будет проблематично. Чтобы изменить картину банковская систем просто нуждается в поддержании высоких процентных ставок. Срочный ресурс обязан вернуться в систему, а для этого должны вырасти процентные ставки как по гривне, так и по иностранной валюте.

Получается, что для восстановления кредитования банковская система просто обязана пережить период высоких процентных ставок. Ну не будет население нести доллары в госбанки под 0,25% годовых, а евро под 0,1%, разве что на текущие счета. С января по декабрь 2018 года ситуация в секторе поменялась к лучшему. В Киеве гривну уже можно было разместить под 18-19%, доллары – под 4-5%, а евро – под 3-4%. Уверен, что вместе со ставками вырастет и доля срочных депозитов. Думаю, что этот период «высокой учетной ставки» население и бизнес должны воспринимать как необходимое лекарство для банковской системы и как меру предосторожности в условиях повышения учетной ставки ФРС.

Итоги

МВФ, ЕС, Мировой банк и другие наши западные партнеры нам, конечно, друзья. Как альтернатива им, мы могли бы стоять в длинной очереди из развивающихся стран и занимать под 8-9%, а может и под 10,75% на рынке еврооблигаций.

Цена вопроса «при опеке друзей» – это по большей части выгодные населению требования по борьбе с коррупцией, отсутствии изменений в налоговой системе и реформе ГФС. Неприятные требования по газу и субсидиям присутствуют, но нет никакой уверенности, что правительство не снизило бы суммы, выделяемые на субсидии, если бы самостоятельно занимало на рынке, поскольку эти средства просто бы ушли на обслуживание госдолга.

НБУ проводит довольно жесткую монетарную политику и буквально «включает станок» только для замены старых банкнот и отработки эффекта от инфляции и роста экономики.

Дорогие деньги – это лекарство для банковской системы и одновременно необходимое условие для восстановления срочности пассивов, а также адекватные меры при повышении ставки ФРС и ставок по долларовым займам.

Виталий Шапран

Главный эксперт Совета НБУ

 

Сбой в системе санкций: почему поднялся шум вокруг российских госбанков и как они дальше будут работать в Украине

8 ноября 2018, 23:24   + 75 голосов 26 комментариев

Тема дочек российских госбанков давно будоражит украинское общество. Определенную интригу в этот вопрос внесли события вокруг ВТБ банка и тщетные попытки продать свои банки в Украине со стороны Сбербанка и Внешэкономбанка. Несмотря на тяготы санкций Совета национальной безопасности и обороны (СНБО), все три банка в Украине до недавнего времени держались весьма неплохо, поскольку набор санкций был очень профессионально подобран и направлен прежде всего на снижение роли этих финучреждений в нашей банковской системе. Однако в сентябре 2018 года в сбалансированную систему вмешался частный интерес, и система начала давать сбои.

Приватный интерес

5 сентября Апелляционный суд г. Киева вынес решение арестовать акции банков ВТБ, Сбербанк и Проминвестбанк, а также запретить им реализацию любого имущества. Решение апелляционного суда принималось в обеспечение решения международного суда по иску группы компаний, близких к экс-приватовцам. Скажу сразу, что решение апелляционного суда выглядит весьма подозрительным, поскольку экс-приватовцы требовали компенсации от государства Российская Федерация, но вот ни ВТБ, ни Сбербанк РФ полностью на все 100% государству Российская Федерация не принадлежат, так же, как и украинский Проминвестбанк полностью не принадлежит ВЭБу.

Мало кто обладает этой статистикой, но кроме ВЭБа у Проминвестбанка на 01.01.2018 в числе акционеров еще 44 юридических лица и 61,4 тысячи физических лиц, а также Фонд госимущества, правда у всех у них небольшие пакеты акций. Не думаю, что с начала года эта статистика как-то изменилась.

Еще веселее обстоят дела у российского Сбербанка и ВТБ. По данным самого ВТБ, правительство РФ сейчас контролирует 60,93% акций банка, из них 32,88% приходится на минфин РФ и еще 47,22% на АСВ (аналог украинского Фонда гарантирования вкладов). Примерно 39% акций банка обращается на открытом рынке. Да, ВТБ получает основных топ-менеджеров по решению правительства РФ, да правительство РФ выступает контролером банка, однако почти 40% акций в рынке предусматривают наличие акционеров, интересы которых игнорировать невозможно, так как они защищены, в том числе и американским законодательством. ВТБ сейчас имеет две актуальные программы депозитарных расписок и те, которые выпущены по правилу REG S, кстати так же, как и украинские евробонды, могут просматриваться через различные системы мониторинга.

Данные о составе топ-10 миноритарных акционеров ВТБ, купивших акции банка через депозитарные расписки, по состоянию на 06.11.2018

Название компании по управлению активами Объем пакета, млн долл. США
KBC Asset Management NV 367,228
Van Eck Associates Corp. 30,523
The Vanguard Group, Inc. 24,355
BlackRock Fund Advisors 17,724
Dimensional Fund Advisors LP 16,894
DWS Investment GmbH 10,283
BlackRock Advisors (UK) Ltd. 9,959
Pictet Asset Management Ltd. 8,666
Pictet Asset Management Ltd. 6,786
BlackRock Investment Management (UK) Ltd. 6,442
TIAA-CREF Investment Management LLC 5,911
BNY Mellon Asset Management North America Corp. 3,994
Storebrand Asset Management AS 3,567
UBS AG (Investment Management) 3,339
Invesco Capital Management LLC 3,161
Итого: 518,833

Источник: The Bank of New York Mellon

По данным The Bank of New York Mellon, только на топ-15 портфельных инвесторов российского VTB Bank приходился пакет акций стоимостью в 518,8 млн долларов США. Боюсь расстроить ярых противников деятельности этих банков в Украине, но ни одной российской КУА среди владельцев депозитарных расписок ВТБ я не смог найти. Зато почти на 368 млн долларов депозитарных расписок на акции ВТБ принадлежит бельгийской инвесткомпании KBC. Более того, акционерами ВТБ оказались сразу три компании, которые входят в группу управляющих компаний BlackRock. BlackRock известен тем, что принимает довольно активное участие на рынке еврооблигаций правительства Украины, что, впрочем, не мешает ему быть активным акционером российского VTB Bank.

Замечу, что 518 млн долларов США приходится только на топ-15 инвесторов и только по правилу REG S, а ведь есть еще депозитарные расписки VTB Bank по правилу 144А, акционеры по которым не раскрываются. В российском Сбербанке ситуация аналогичная с VTB Bank, с той лишь разницей, что в Сбербанке топ-15 портфельных инвесторов вложили в депозитарные расписки банка по состоянию на 6 ноября 3,8 млрд долларов США.

Я понимаю, что способствую разрыву шаблонов у ретивых граждан, но да, у Сбербанка и ВТБ есть американские, европейские и даже японские акционеры, и это не фантазии, а подтвержденные данные по состоянию на 06.11.2018. Вот почему предложения некоторых активистов — просто национализировать российские госбанки в Украине — в принципе невыполнимы, поскольку они уже давно перестали быть чисто государственными. Другими словами, после радостной национализации у правительства страны вероятно появилась бы возможность увидеть в международных судах иски от BlackRock, КВС, а, может, и Templeton Asset Management с требованием возместить потери от национализации их рыночного актива, а, может быть, и рыночные потери от падения акций VTB Bank, вызванные национализацией его актива в Украине. В этих стесненных глобализацией условиях решения СНБО, направленные прежде всего на уменьшение доли рынка, выглядят, безусловно, суперэффективными и даже, можно сказать, единственно возможными.

И вот мы видим, как в уже сбалансированную систему через суд вламывается частный интерес, с, по сути, просьбой: отобрать акции трех банков в пользу пострадавших от российской агрессии. Но вопрос о том, при чем тут BlackRock, КВС, Templeton Asset Management и другие инвесторы, никуда не пропадает. Однако самое смешное, что, когда в конце октября этого года частный исполнитель на основании пресловутого решения апелляционного суда решил явиться и арестовать акции одного из банков, эту попытку опротестовали (отбили) в другом украинском суде.

Оказалось, что в определении Апелляционного суда Киева от 5 сентября четко указан должник в исполнительном производстве — Российская Федерация в лице министерства юстиции РФ. Но позвольте, ведь местные Сбербанк, ВТБ и ПИБ имеют весьма опосредованное отношение к минфину РФ, и даже не являются его 100%-ой собственностью. В итоге, в противовес грамотным санкциям СНБО мы получили схему частников, имеющих на руках фейковое решение суда, исполнить которое нельзя в полном объеме и которые подняли шум вокруг темы росгосбанков, очевидно, только с одной целью: расшатать с большим трудом достигнутое в этой теме равновесие и накануне выборов заставить власти как бы защищать ВТБ, Сбербанк и Проминвестбанк.

Фактор ВТБ

В большой троице слабым звеном оказалась дочка российского ВТБ. Проминвестбанк, видимо, помня прошлый печальный опыт борьбы, капитально запасся ликвидностью, а Сбербанк готовили к продаже, поэтому у него тоже все сложилось неплохо. ВТБ не так давно докапитализировала материнская структура, конвертируя часть своих межбанковских кредитов в капитал, но у банка остается специфическая структура баланса. На 01.10.2018 средства клиентов в пассивах составляли примерно 3,6 млрд грн, а межбанк от материнской структуры — примерно 2,1 млрд грн. Поэтому показатели его текущей и краткосрочной ликвидности хромали, но все понимали, что те 2,1 млрд грн межбанка от «мамы», которые остались у банка в пассивах, это по своей сути уже «почти капитал», т.е. для 3,6-4,0 млрд грн обязательств имевшейся у банка ликвидности было достаточно.

С другой стороны, под 3,6-4 млрд грн обязательств у банка на балансе на 01.10.2018 было недвижимости на 2,5 млрд грн и кредитов на 3,3 млрд грн. Причем, хочу отметить, что кредиты на 3,3 млрд — это нетто-портфель, т.е. кредиты, из которых уже вычли резервы под проблемную задолженность. Говоря простым языком, баланс банка на 01.10.2018 выглядел примерно так: активы (кредиты и имущество) примерно 6 млрд грн, обязательства перед клиентами — 4 млрд грн. Поэтому, чисто теоретически, отдав свою дочку в Украине на съедение Фонду гарантирования, ВТБ на 01.10.2018 теряет 2 млрд грн, забывает о все еще висящем в пассивах ВТБ (Украина) межбанке и, конечно, несет репутационные риски. Ведь тем инвесторам, о которых мы упоминали выше (BlackRock, КВС и т.д.), очень не понравятся новости из Украины, особенно если они появятся в мировых СМИ с заголовками о проблемах ВТБ в Украине.

5 ноября ВТБ объявил о том, что вводит комиссии за платежи и лимит на снятие наличных. Де-юре неплатежеспособным банк назвать нельзя, он просто, используя возможности договоров, меняет тарифы и правила обслуживания. Лимит на снятие наличных при нормальной комиссии в ВТБ составляет 10 000 грн в день, в некоторых украинских госбанках дневной лимит на наличные составляет 3-5 тыс. грн в день, в зависимости от класса карты. Для юрлиц ВТБ лимитов не устанавливал вообще, однако ввел комиссию. Если клиент не снижает остаток, который у него был на счете до 05.11.2018, то комиссия за платежку через банк-клиент составляет 2 грн, независимо от суммы (если она оформлена с 9 до 16) и 2 грн +0,1% от суммы, если она оформлена с 17 до 17.30. Если клиент хочет снизить остаток на 05.11.2018, то ему предлагают уплатить комиссию в размере 10%. Таким вот образом банк пытается подморозить наиболее дешевую и технически нестабильную часть пассивов в рамках действующего законодательства.

Кто виноват и введут ли временную администрацию?

НБУ в первый же день действия комиссий дал свою оценку, указав, что решение суда от 5 сентября остановило продажу активов, которые были основным источником ликвидности для ВТБ. В принципе, так оно и есть. Инвестиционная недвижимость на балансе банка упала с 3,7 до 2,56 млрд грн за 9 месяцев, а активы на продажу выросли с 0,25 до 0,82 млрд грн.

Но есть и другая сторона вопроса. В распоряжении материнского банка ВТБ сейчас находится ликвидность, которая, наверное, способна удовлетворить потребности десяти таких банков, как украинская дочка ВТБ, однако на практике поддержка ликвидностью не оказывается. Первое, что приходит на ум, — не оказывается из-за санкций СНБО, ведь поддерживать свои дочки в Украине российские госбанки могут, а возвращать потом эту межбанковскую помощь нет.

Однако ведь санкции СНБО запрещают только прямые сделки подобного рода, санкции не запрещают организацию кросс-поддержки через, скажем, европейские частные банки, одновременно работающие в Киеве и в Москве. Так что санкции СНБО — как раз тут не очень большая помеха, вероятно, что самая большая помеха в этом деле — это распоясавшаяся украинская Фемида, которая уже показала свое апелляционное лицо и вполне могла не на шутку перепугать руководство ВТБ в Москве, которое приняло решение оставить дочку на сухом пайке до решения Верхового суда. Таким вот образом, мы получили интересную картину, когда тяготы российско-украинских отношений было решено временно перенести на плечи украинских клиентов, и это при живом и финансово здоровом акционере.

Как известно, когда в экономику вмешивается политика, то экономические последствия прогнозировать сложно. Тем не менее экономика вопроса говорит о том, что московский ВТБ вряд ли заинтересован в том, чтобы ввели временную администрацию в банк. Из украинской дочки ВТБ оперативно вывести активы не получается, и дело тут не только в санкциях или строгом НБУ. Дело в характере активов (вспомним инвестиции в недвижимость на 2,56 млрд грн и на 3,3 млрд грн нетто-кредитов, а еще на значительную сумму споры с заемщиками, подвисшие в украинских судах).

Поэтому я думаю, что если акционер ВТБ не будет форсировать вопрос с политических позиций, то под действием экономических стимулов вопрос с обеспечением ВТБ ликвидностью удастся разрешить, а вот за политические факторы я бы не поручился. Судя по сдержанному заявлению НБУ и не таких уж драконовских мерах по отношению к клиентам ВТБ, пока экономические факторы преобладают.

Зазеркалье дочек росгосбанков

Лучше всего эффективность санкций СНБО оценивается по доле дочек российских госбанков в банковской системе. На 01.01.2014 троица из ВТБ, Сбербанка и Проминвестбанка занимала 7,83% активов банковской системы. В гривневом эквиваленте они контролировали около 100 млрд активов. На 01.09.2018 на долю этих банков приходилось уже 4,32% активов банковской системы и контролировали они втроем активы на 58,5 млрд грн. Выходит, что за постмайданный период доля российских госбанков упала примерно в 1,8 раза, а гривневый эквивалент активов — в 1,7 раза, активы же в долларовом эквиваленте снизились в 6 раз.

Но у нелюбви украинских чиновников к росгосбанкам есть и совсем другая сторона медали, о которой почему-то никто не говорит. Кроме санкций причиной проблемной работы банков под опосредованным контролем правительства РФ в Украине стала украинская судебная система. Реестр украинских судебных решений полон определениями судов, которые отказывают банку в праве на погашение заемщиком кредита лишь на том основании, что банк «опосредованно контролируется правительством страны- агрессора». На практике, заемщики (а часто это госкомпания) подают суду ходатайство о том, что нельзя возвращать средства банку, т.к. они могут быть использованы для финансирования терроризма или что-то в этом роде. Полностью оправдательных определений судов я еще не видел, но уже десяток госкомпаний вполне успешно запустили в похожей манере судебные разбирательства по таким кредитам по второму кругу. Ну а пока идут разбирательства, нормативные документы НБУ заставляют банки относить такие кредиты к проблемным.

В итоге мы имеем интересную картину. По тому же ВТБ на 01.10.2018 кредиты клиентам составляют почти 21 млрд грн, а уже нетто-кредиты (за минусом резервов) только 3,3 млрд грн. Но вот тут и возникает интересный вопрос: а что, если у банка сменится акционер и реализовывать в суде «схему со страной-агрессором» станет проблематично, то по какому объему из 21 млрд грн нужно будет расформировать резервы? Рассчитать эффект просто от смены акционера довольно тяжело, но, поверьте, он будет немаленьким.

Вот этот фактор и поясняет, отчего вокруг трех росгосбанков в Украине так часто бегают «активисты-патриоты», почему на этом пятачке из трех банков, которые сейчас уже занимают меньше 5% системы, постоянно какое-то оживление. При общем падении интереса инвесторов к банкам, эта троица привлекла свое внимание не только таких всеядных покупателей, как Тигипко или Ярославский, но и таких гурманов, как президент Белоруссии Лукашенко (один из белорусских банков хотел купить дочку украинского Сбера). Так что, несмотря на то что работа этих банков убыточна на протяжении всех постмайданных лет, и из Украины они не только ничего не вывозили, но и ничего не зарабатывали, однако из-за специфики действия санкций троица все еще способна привлекать внимание инвесторов, особенно тех, кто знает, как инкассировать застрявшие в судах кредиты.

 

В Украине может принципиально измениться управление рисками

9 октября 2018, 15:02   + 60 голосов Написать комментарий

В начале октября Комитет по вопросам финансовой политики и банковской деятельности Верховной рады рекомендовал парламенту рассмотреть в первом чтении законопроект №9035 «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины относительно упрощения привлечения инвестиций и внедрения новых финансовых инструментов». Авторами законопроекта выступили народные депутаты от БПП: Михаил Довбенко, Руслан Демчак, Павел Ризаненко и нардепп от НФ Максим Поляков. Не секрет, что 9035 активно лоббирует НКЦБФР, которая хочет стать регулятором для организованного товарного рынка, который сейчас в Украине находится в состоянии хаотичного упадка.

Странные желания?

Традиционно в Украине НКЦБФР занимается регулированием рынка ценных бумаг, ее деятельность регламентирована ЗУ «О государственном регулировании рынка ценных бумаг» 1996 года. Посягательства Комиссии на товарные рынки вначале вызвали удивление как в фондовой среде, так и на товарных биржах. Однако более детальный анализ показал, что в нашей стране биржевая торговля на товарных рынках практически никак не регулируется. В Украине зарегистрировано аж 620 товарных бирж, из них в состоянии ликвидации пребывают около 100. Рынок все еще находится в состоянии, когда каждый торговец стремится зарегистрировать себе площадку.

В итоге на 75-80% в Украине отсутствуют условия для цивилизованного запуска организованного рынка товарных деривативов. То, что в ЕС, США, Японии, и даже уже в Китае считается обыденной нормой – страхование (хержирование) рисков колебания цен на товары, валюту, процентные ставки, кредитные риски, ценные бумаги и т.д., в Украине практически недоступно или доступно, но с большим перечнем ограничений и громадным полем для манипуляций ценами. Да, у торговцев ценными бумагами или небольших банков можно найти предложения витиеватых схем, которые позволяют, скажем, хеджировать валютные риски, но сейчас это дорого, неэффективно, без гарантии исполнения и часто отпугивает нерезидентов.

В итоге, в Украине, на одном из самых рисковых рынков Центральной и Восточной Европы, уже с десяток лет в зачаточном состоянии находится целая отрасль, которая в цивилизованном мире помогает управлять валютными, кредитными, процентными рисками и рисками изменения цен на товары. Кончено, это раздражает нерезидентов, которые открыли бизнес в Украине, как и сдерживает приход сюда новых участников рынка, т.е. приток иностранных инвестиций. Видимо, этот огромный пробел и взялись устранить в НКЦБФР, а заодно расширить сферу своих полномочий на товарные рынки. Учитывая, что как минимум опционы и фьючерсы являются ценными бумагами, то в ключевых идеях законопроекта 9035 ничего странного нет, наоборот, он должен позитивно повлиять на становление целой отрасли и привести к появлению в Украине набора инструментов хеджирования, к которому уже давно привыкли иностранцы.

Фискальные подозрения

Конечно, полутысячи товарных бирж не нравится 9035. Каждому торговцу очень удобно иметь свою площадку для фиксации нужных цен, а 9035 разрушит эту, скорее, систему управления фискальной нагрузкой, чем торговую инфраструктуру. Поэтому товарные биржи и их лоббисты очень активно забрасывают в рынок идею о том, что 9035 нужно ко второму чтению сделать проектом, который регулирует исключительно деривативы, а товарные рынки убрать из законопроекта (мол, есть много примеров, когда рынки деривативов благополучно функционируют и без организованного товарного рынка).

По моему убеждению, отсутствие отрегулированных товарных рынков без четких алгоритмов сбора и фиксации информации о ценах сделок просто приведет к появлению еще одного внутреннего оффшора в Украине, который все кому не лень будут пользовать для управление налогооблагаемой базой. Деривативы по своей сути – это отличный контрактный инструмент, по обе стороны которого покупатель и продавец обязательно получают убыток или прибыль, и манипулирование ценами на базовый актив как раз и будет позволять использовать деривативы в схемах налогового планирования.

Чтобы не допустить такого сценария развития рынка, вначале должны быть отрегулированы организованные (например, товарные) рынки, простимулировано создание центров ликвидности, а уже потом должны появиться рынки деривативов. Все иные сценарии развития рынка деривативов в Украине будут выглядеть подозрительными. Не исключаю, что давление на 9035 будет очень большим со стороны тех, кто пожелает отбелить свои доходы или уменьшить налогооблагаемую базу, или просто заработать на этих процессах. Но авторам законопроекта нужно сопротивляться давлению и сделать все для того, чтобы сценарий развития рынка деривативов, запрограммированный ныне в 9035, не был изменен.

Шанс для народных избранников

У БПП и Народного фронта, а также у других политических сил появился отличный шанс сделать для украинской экономики накануне выборов что-то позитивное, что коснется бизнеса. У бизнеса появится реальная возможность массово хеджировать риски движения цен не сырье и готовую продукцию. У банкиров и финансистов будет возможность хеджировать валютный, процентный и даже кредитный риски. Если внимательно посчитать эффект влияния инициативы по созданию полноценного рынка деривативов, то вряд ли какой-то из других экономических законопроектов коснется такого большого числа участников, как 9035. Валютные деривативы будут интересны тем, кто занимается экспортом и импортом, а также инвестирует в Украину или из Украины, это автоматически улучшит условия работы тех участников рынка, которые задействованы в производстве более 50% ВВП. Еще 20-30% ВВП будут покрыты за счет спроса на товарные деривативы со стороны агросектора и промышленных компаний.

Итак, появление цивилизованного рынка деривативов покроет участников рынка, которые производят примерно 70-80% ВВП, и это не говоря уже о стабилизирующем влиянии этого рынка на валютный курс и улучшение управления кредитными и процентными рисками в банковском секторе. Думаю, что ради таких обширных экономических выгод и массового позитивного эффекта можно отложить распри в Раде и поставить в игнор интересы группки бенефициаров товарных бирж, блокирующих инновации и движение Украины к построению рынка инструментов, который уже десятки лет существует и приносит пользу в развитых странах.

Виталий Шапран,

Член исполкома УОФА

 

27 лет независимости: итоги и перспективы

23 сентября 2018, 22:51   + 45 голосов 98 комментариев

27 лет независимости приблизили Украину к идее экономической самостоятельности, но мы так и не смогли войти в перечень европейских стран, которые играют определяющую роль в экономике региона Центральная и Восточная Европа. Я не сторонник негативной риторики в отношении своей Родины, но пока мы можем констатировать факт: риск того, что Украина будет отнесена к категории стран «утраченных возможностей», растет. И дело тут вовсе не в выборе вектора интеграции, а в медлительности реформ, нерешительности реформаторов и в тяге «ТОП-менеджеров страны» к старым методам управления времен 90-ых годов или периода СССР.

Украина глазами соседей

Даже в нашем регионе «Центральная и восточная Европа» украинская экономика занимает весьма незавидное место по масштабам работы. Возьмём, к примеру, итоги 2017 года по данным Мирового банка. Так, в Украине по итогам 2017 года на душу населения приходился ВВП в размере 2640 долларов США. Наши ближайшие соседи по рейтингу – Судан, Филиппины, Марокко, Папуа Новая Гвинея и Гондурас. А вот соседи по месту расположения имели более внушительные показатели: Польша – 13811 долларов США, Венгрия – 14224, Румыния – 10813.

Конечно, это сравнение производилось по номинальному ВВП в долларах США, но именно этот показатель дает нам понимание готовности населения потреблять глобальные продукты, цены на которые везде примерно одинаковы. Если проводить сравнение размера ВВП на душу населения по покупательной способности, то и тут утешительных новостей для читателей у меня нет: Венгрия – 28375, Польша – 29291, Болгария – 20329, Украина – 8666 долларов США на душу населения.

Второй проблемный момент – это сам масштаб номинального украинского ВВП – до 120 млрд. долларов США. Это в разы меньше, чем у РФ, Турции, Польши, Венгрии и т.д. Выходит, что масштаб нашей экономики недостаточен для того, чтобы привлекать инвестиции, заинтересовывая инвесторов в своем рынке сбыта. А в ЕС Украину пока не берут, поэтому использовать преимущества рынков сбыта в ЕС мы также не можем. Получается, что Украина как бы застряла между новыми странами членами ЕС и идеей стать такой себе «восточно-европейской Швейцарией». На этом фоне продолжается конфликт и силовое противостояние за часть украинской территории с РФ.

Однако наши соседи не замечают Украину на карте инвестиций не из-за небольшого масштаба экономики, а из-за предстоящих выборов. Из страны постряпает очень противоречивая информация, и нет никаких гарантий, что Украина не сменит выбор вектора развития. А ведь вариантов не так и много: ЕС, РФ или нейтральная страна. Учитывая конфликт, в пользу РФ выбор остается маловероятным, а вот выбор между ЕС и нейтралитетом остается, и он может нравиться как крайне правым, так и националистам.

Нужно диверсифицировать экономику

И хотя экономическое будущее Украины остается туманным, в принципе, можно сказать, что главная проблема Украины сегодня – это очень малый поток инвестиций в реальный сектор. Экономика Украины остается слабо диверсифицированной. По сути, мы производим стальной прокат и агропродукцию на экспорт, что снижает диверсификацию нашей экономики. Зато вот с диверсификацией импорта у нас все отлично, кроме энергоресурсов Украина импортирует весь спектр товаров народного потребления, интересный населению.

Чтобы переломить такую тенденцию Украине нужны иностранные инвестиции, которые были бы направлены не просто в агробизнес и металлургию, а и в другие отрасли экономики. Украине интересно машиностроение, энергосбережение, телекоммуникации, новые виды транспорта, производство электротехники и т.д. – то есть любые виды промышленности и агробизнеса с высокой добавочной стоимостью.

Я пересмотрел более 25 экономик стран мира с развивающимися рынками и не нашел ни одной «happy story», где бы характер экономики удалось изменить менее чем за 5 лет. Обычно на это уходит от 5 до 25 лет, при этом поток иностранных инвестиций должен быть довольно интенсивным: для экономики Украины это около 5-7 млрд. долларов настоящих прямых иностранных инвестиций в год. Само собой, Украина не придерживается такого графика, и для входа в него нам нужны реформы: налоговой системы, системы пенсионного обеспечения, открытие финансового сектора для иностранных инвесторов и реформа своего финансового рынка до состояния, когда он сам становится поставщиком долгосрочных пассивов для инвестиционных компаний.

Будущее за инвестициями

Я полностью разделяю радость банкиров, когда украинский парламент принимает какие-то законы, направленные на защиту прав кредиторов. Украине это не помешает, и более того, это своего рода санитарный минимум для инвесторов, который даст возможность пользоваться в стране инструментами финансирования, к которым они привыкли дома. Однако просто кредитными ресурсами поменять экономику страны невозможно. Сразу после выборов, власти в Украине должны расконсервировать три источника инвестиций: прямые иностранные инвестиции, инвестиции от населения и инвестиции от олигархов. Эти три источника нам могут дать 7-10 млрд. долларов в год, и это только на начальном этапе. Иностранным инвесторам интересно, чтобы в Украине были: а) адекватная налоговая система, например, с налоговой нагрузкой не больше, чем в Грузии; б) либеральное валютное законодательство (чтобы легально выводить дивиденды); в) гарантия права собственности без прецедентов рейдерства.

Внутренние ресурсы населения может пробудить пенсионная реформа, ведь на руках у населения находится от 20 до 50 млрд. долларов США. Не все эти ресурсы могут быть моментально брошены в экономику Украины, часть из них обслуживает теневой оборот. Тем не менее, официальная экономика может рассчитывать на приток около 2-3 млрд. долларов в год от населения в форме инвестиций. Опыт Польши, Венгрии и Румынии показывает, что опираться на деньги собственного населения может быть и дороже, но надежнее, т.к. эти инвестиции никуда из страны не убегут.

Вопрос инвестиций от олигархов остается открытым. Сегодня 75-85% экономики негосударственного сектора представлены в Украине инвестициями олигархов. Именно благодаря ним в Украину уже никогда не вернётся коммунизм, но именно они не очень хотят пускать иностранцев на рынок Украины, и часть своих ресурсов (денежных и людских) тратят на борьбу между собой, что снижает их роль и ставит их успешность в зависимость от политических процессов.

Если Украина хочет стать полноценным рынком в регионе Центральная и Восточная Европа, то в качестве единственного бенчмарка успешности нашей экономики следует брать инвестиции, причем без формальных денежных потоков или без каких-либо художественных схем. Только инвестициями можно изменить характер нашей экономики и приблизить страну по уровню развития к ЕС. Весь остальной инструментарий – это вспомогательные инструменты, которые стоит задействовать ради основной цели.

Виталий Шапран

Член исполкома УОФА

 

Ощадбанк и Укрэксимбанк могу вновь остаться без набсоветов

13 августа 2018, 13:32   + 0 голосов 2 комментария

Принятый Верховной радой многострадальный Проект Закона Украины 8331-д, часть которого открывает дорогу для формирования наблюдательных советов государственных Ощадбанка и Укрэксимбанка, может быть ветирован Президентом Украины в ближайшее время. Одна из главных причин возможного вето Президента – противоречивые статьи Проекта Закона, которые завышают роль Кабмина в процессе отбора и занижают роль международных организаций, НБУ и силового блока при отборе независимых членов наблюдательных советов.

Предыстория 8331-д

Законопроекты, регулирующие создание наблюдательных советов в госбанках, проходили Раду очень болезненно. Напомню, что речь сейчас идет только о наблюдательных советах Ощадбанка и Укрэксимбанка. Набсоветы Укргазбанка и Приватбанка сформированы отдельными законами и с ними все в порядке. С 2017 года на рынке было как минимум два виденья управления госбанками, и оба были представлены проектами законов.

Проект Кабмина был официально поддержан НБУ, МВФ, Мировым банком и ЕБРР, и вышел из недр Минфина. Более консервативный подход проталкивали представители Радикальной партии и частично Народного фронта, где предусматривалось не только создать набсоветы для Укрэксимбанка и Ощадбанка, но и создать надструктуру по управлению госбанками и банками с участием государственного капитала.

Оба проекта не набрали достаточно голосов, чтобы пройти. В итоге, в недрах Парламента появился новый Законопроект (8331-д), инициированный и.о. главы профильного комитета Михаилом Довбенко. Насколько я понимаю, текст Проекта, предложенный автором, и текст, вышедший из-под купола Рады, имели заметные различия. Судя по результатам голосования, 8331-д был даже поддержан соавторами альтернативной концепции управления госбанками и в Раде набрал 263 голоса.

Депутаты поторопились

Народные избранники, видимо, очень торопились на каникулы, поэтому 8331-д прошел Парламент, можно сказать, со сверхзвуковой скоростью. Любопытно, что заключение профильного комитета датировано 3 июля, регистрация проекта закона – 4 июля, а 05.07.2018 8331-д уже попал в зал. Видимо, такая спешка и сказалась на качестве Законопроекта, который, в целом, довольно прогрессивен, однако в некоторых местах не может не вызвать вопросов.

Например, вопрос вызывает состав Конкурсной комиссии, которая должна отбирать независимых членов наблюдательного совета. Напомню, что по версии 8331-д, набсоветы Укрэксимбанка и Ощадбанка должны состоять из 9 членов, 6 из которых должны быть независимыми и назначаться специально созданной для этого Комиссией, и по одному члену назначают в набсовет Президент Украины, Кабинет министров и профильный комитет Парламента. Принятый Проект Закона делегирует именно Кабмину право создания Конкурсной комиссии по отбору независимых членов набсоветов. И вот тут начинаются диспропорции.

Проглядели конфликт интересов

Состав Конкурсной комиссии также определен Законом, в нее должны войти целых 3 представителя от Кабмина, 1 – от Президента Украины и 1 – от профильного комитета Парламента. Также на Кабмин повесили функцию заключения договора с рекрутинговой компанией по отбору кандидатов. И если с функцией найма рекрутинговой компании можно согласиться, то вот с такой диспропорцией, когда в набсовет банка Президент, Кабмин и Рада дают по одному представителю, а в Конкурсную комиссию Кабмин дает целых 3 своих представителя согласиться невозможно.

Все госбанки и так находятся в вертикали подчинения Кабмина через Минфин. Создавая набсоветы, состоящие на 2/3 из независимых членов, мы надеялись на то, что госбанки перестанут исполнять «задания Кабмина» и их наконец-то будут готовить к приватизации. А теперь выходит так, что эти 2/3 независимых членов может назначать Конкурсная комиссия, которая на 3/5 состоит из представителей Кабмина.

Также следует отметить, что 8331-д, действительно, содержит очень большой перечень требований к независимым членам набсоветов, однако 95% этих требований направлены на устранение конфликта интересов с инсайдерами госбанков и почти нет никаких ограничений на связи кандидатов, например, с политическими партиями коалиции, или с госкомпаниями, или с частными компаниями, которые могут захотеть в будущем взять кредиты в госбанках.

Коль уж Кабмин хочет иметь 3/5 голосов в Конкурсной комиссии, нужно было бы этот список требований к независимым членам существенно расширить. Поэтому и возникает вопрос: а зачем нужна такая Конкурсная комиссия, если 3/5 голосов находится у представителей Кабмина? Просто уже принимали б тогда решение прямо на заседании Кабмина без лишней суеты. А вот если учитывать мнение Рады, Кабмина и Президента, то, как минимум, пропорции голосов у представителей разных ветвей власти должны быть равны или, во всяком случае, абсолютное большинство должно быть не за Кабмином.

Отсутствие специализации

Более детальный анализ текста принятого Проекта Закона показал еще одно большое упущение. Законопроект возлагает на Конкурсную комиссию необходимость проверять независимых кандидатов в члены в набсоветы госбанков на предмет их соответствия требованиям Законопроекта. А какие же это требования? А вот, например, член набсовета госбанка не может быть связанным лицом с другим банком. И мне просто интересно посмотреть, как 3 представителя от Кабмина, 1 от Верховной Рады и 1 от Президента Украины будут выяснять вопрос связанности того или иного кандидата с другими банками.

Вообще-то, этот вопрос лежит в зоне ответственности НБУ, представителя которого в Конкурсной комиссии как раз и нет, что весьма странно. Т.е. Кабмин будет писать длинные запросы в НБУ и потом ждать от НБУ ответа, а ведь, наверное, не во всех случаях НБУ может разгласить информацию Кабмину или быстро обработать запрос и дать ответ. Поэтому логично, чтобы надзорный орган, который формирует требования к корпоративному управлению в банковской системе, принимал участие в Конкурсной комиссии по отбору кандидатов. Да, собственно, и такая простая вещь как собеседование с кандидатом и выяснение его знаний в банковском секторе без НБУ будет невозможной.

Дальше – больше. Так, в набсовет госбанков не может быть включен целый перечень лиц (например аудитор этого банка). Этот перечень лиц определен неплохо, с учетом международных стандартов. Но вот к перечню есть небольшое уточнение: в набсоветы не могут входить не только обозначенные категории лиц, но «и связанные с ними особы так, как они определены в антикоррупционном законодательстве». И вот просто интересно, кто же из представителей Кабмина, Рады или Президента Украины будет определять уровень связанности лиц? Как минимум, это работа органов по борьбе с коррупцией или СБУ. При этом, немного зная, как работают с информацией силовики, я больше склоняюсь к тому, что вопрос определения связанности лиц больше в компетенции СБУ.

Ожидания общества

Я уже года два наблюдаю, как наши госбанки активно используют свое положение «приближенности к государству». Менеджмент этих банков, исполняя задания Кабмина, как правило зарабатывает на них. То специальные программы по кредитованию на покупку сельхозтехники, то энергоэффективность, то приоритет в области обслуживания бюджетников и пенсионеров, то «жирная» госклиентура, которой не дают уйти в частные банки. Все эти тенденции вступают в прямой конфликт интересов с основной целью, которую поддержали Кабмин, Минфин, НБУ и наши западные доноры – уменьшение доли госбанков в банковской системе с помощью приватизации.

Прошу понять правильно, нет ничего плохого, что государство подсовывает в долгосрочном периоде убыточным банкам «костыли» в форме проектов, на которых можно заработать. Но возникает вопрос, а кто же потом купит этих «инвалидов на костылях», если часть их бизнеса генерирует доход только за счет преференций из-за связи с государством. Вот поэтому и была начата реформа управления госбанками, чтобы подготовить их к продаже, для начала хотя бы нашим западным партнерам в лице ЕБРР или МФК. Следует отметить, что 8331-д, допускает в состав Конкурсной комиссии представителей международных организаций, но только с правом «дорадчего» голоса. Может быть, стоило бы допустить доноров в состав Конкурсной комиссии, хотя бы из уважения к их потенциальным рискам, которые они берут на себя, входя в капитал наших госбанков.

Выводы

Если Президент наложит вето на 8331-д, я не буду удивлен. Законопроект создавался слишком быстро и по своей сути просто утонул в «пылу договорняка с фракциями». Законопроект обошёл стороной главного банковского регулятора – НБУ, обошел антикоррупционные органы и СБУ и лишь слегка коснулся наших потенциальных доноров, которые, кстати, уже объявили о своей готовности войти в капитал госбанков. Желание Кабмина выбирать «независимых» членов набсоветов госбанков, имея 3/5 голосов в Конкурсной комиссии, и без учета профессионального мнения банковского регулятора, банковского сообщества и силовиков, способных провести анализ документов кандидатов, выглядит очень подозрительно.

Виталий Шапран

Член исполкома УОФА

 

Защита прав кредиторов в Украине может улучшиться

17 июля 2018, 23:43   + 0 голосов 7 комментариев

В июне 2018 года Верховная рада приняла проект Закона 6027-д, направленный на улучшение кредитного климата в Украине, который может оказать позитивное влияние на прирост кредитования уже в 2019 году. Принятый закон очень не понравился проблемным заемщикам и, поскольку был принят во втором чтении и в целом, сегодня есть риск негативного влияния со стороны тех, кто не привык возвращать кредиты или помогает избежать последствий нерадивым заемщикам.

Специфика Украины

К сожалению, после 2014 года в Украине сложился худший в Европе кредитный климат. Кроме нормативных проблем, которые мы могли наблюдать и до 2014 года, нам добавились проблемы, связанные с утратой контроля над рядом территорий Донбасса и Крыма. Вот и получается, что нерадивые заемщики, которые до 2014 года обросли долгами, после утраты контроля над территориями имели возможность забыть о них, перебравшись на территории, неподконтрольные Украине.

Особенно большой проблемой остается зона АТО, которая в разных банках поглотила до половины заемщиков-физических лиц. Украинское правосудие не может дотянуться до заемщиков, которые скрываются в зоне АТО, а это, в свою очередь, привело к тому, что такие проблемные кредиты начали отдавать коллекторам за 0,5-1% от номинала или списывать с балансов.

Подпортил статистику и Крым. Крымские власти выпросили у Федеральных властей РФ принять закон, по которому все переговоры между заемщиками в Крыму и коллекторами происходили бы через Фонд защиты вкладчиков, а позже так называемая местная власть Севастополя решила вообще дать возможность списывать задолженность перед коллекторами.

Большинство украинских банков давно списали долги Крымчан и жителей зоны АТО или продали их. Однако общую картину на кредитном рынке долги жителей зоны АТО и Крыма подпортили, и с этим, для реанимации привлекательности кредитного рынка Украины, нужно что-то делать. Для этого законодатели решили одним законопроектом устранить большинство дыр в законодательстве, которые использовали физические и юридические лица, чтобы не платить по кредитам.

Британским путем

Британское право, пожалуй, обладает лучшей практикой по защите прав кредиторов, а британские суды славятся тем, что рассматривают спор кредитора и заемщика по существу. Если кредит был выдан – заемщик должен его вернуть. Если у кредитора был залог, а заемщик не справился с обслуживанием кредита, залог должен переходить к кредитору. В защиту таких простых правил был и принят законопроект 6027.

Кредитная практика в Украине до и после 2014 года была и пока что остается ужасной. Судебный реестр содержит тысячи решений судов, из которых следует, что права кредитора в Украине часто просто игнорируются. Основные приемы уклонения от исполнения кредитных обязательств в Украине связаны с манипуляциями с залогом. Подделка документов, несанкционированное внесение изменений в реестры, регистрация несовершеннолетних детей в обход запрета от кредитора, предъявление претензий на залог со стороны аффилированных третьих лиц – все это и еще много занимательных историй придумывают творческие работники юридической отрасли, лишь бы не платили по кредитам их клиенты. Не менее любопытны и манипуляции с залоговой недвижимостью при получении наследства.

Банкиры на службе обществу

За время независимости в стране выросла целая отрасль, которая может противостоять юридическим службам крупных банков. Эти нечистые на руку юристы опираются на коррумпированную систему из госслужащих и частных нотариусов, реже – на обычных граждан. Лет 5 назад к ним присоединились инвестиционные банки, которые имели наглость даже вписать в свой официальный прайс-лист такую услугу, как «реструктуризация долгов».

Задача юристов и «инвестбанкиров» состоит в том, чтобы измотать кредиторов и сделать все, чтобы они поверили, что кредит вернуть нельзя, после чего выкупить этот кредит с дисконтом или добиться его списания. К сожалению, истории успехов уклонения от кредитных обязательств с последующим их дисконтом не одиноки.

6027-д совсем не устранит все проблемы в отечественном законодательстве, за которые привыкли прятаться проблемные заемщики, однако существенно сократит количество случаев, когда заемщик избавляется от задолженности через суды или принуждает кредитора к дисконту задолженности. Я надеюсь, что банковское сообщество приложит сейчас массу усилий для того, чтобы 6027-д вступил в силу и кредитный климат в Украине отдалился от уровня африканских стран, приблизившись если не к британской практике, то к стандартам ЕС.

Не стоит бояться юристов, часть из которых потеряют работу, или оплаченных нечистыми на руку олигархами статей в СМИ, нужно бороться за права кредиторов и прививать бизнесу и населению ответственное отношение к взятым обязательствам. Каждая гривна, которая взята в кредит, должна быть возвращена кредитору. Да, существуют «форс-мажорные обстоятельства», «уважительные причины», «неожиданные изменения конъюнктуры рынка» и т.д., но они не могут составлять 30-50% от выданных кредитов. До среднестатистического украинца и олигархов нужно донести, что кредиты нужно обслуживать и возвращать. В противном случае у экономики Украины нет будущего, а за него стоит побороться, как и за граждан нашей страны, которые сегодня в среднем платят от 50 до 125% годовых в год за потребительские кредиты, но не понимают, что столь высокие ставки появились в нашей стране из-за нерадивых заемщиков, за которых платят порядочные граждане.

Виталий Шапран

Член исполкома УОФА

 

Экономический курс — каким он должен быть для Украины

11 июля 2018, 20:46   + 47 голосов 33 комментария

Экономический курс страны – это очень важный фактор ее развития, от которого зависит не только политический вектор интеграции, но и характер диалога между элитой и населением. Выборы 2019 более важны для Украины, чем сегодня представляет себе обыватель, но, к сожалению, наши политики избирателям об этом не рассказывают. В 2019 году будет повторно определяться вектор интеграции Украины. Есть вероятность того, что под действием временных трудностей население отвернется от европейского выбора, и это может быть своего рода пощёчиной нашим Западным партнёрам, которой, конечно же, лучше избежать.

Тернистый путь к свободе

Несмотря на 3 года реформ и идеологического давления ЕС и США на экономические власти Украины, страна все еще находится под давлением советского прошлого. Близкие к грантоедам группы активно пропагандируют умеренный процент участия государства в экономике, сопоставляя данные о государственных расходах и ВВП. Однако ничего общего с реальностью этот «статистический фиговый листок» не имеет. Государство в Украине по-прежнему остается главным: учителем, профессором, доктором, судебным исполнителем, газовщиком, начальником ЖКХ, почтальоном, провайдером пенсионного сервиса и, с недавнего времени, даже банкиром. Внебюджетные фонды и госкорпорации покрывают более половины Украинской экономики.

Я вынужден с большим сожалением отметить, что 25 лет осознанной независимости Украины не привели к торжеству частного бизнеса, а наша «экономика потребителя» все еще более чем на 50% запитана от государства или коммунальной собственности как провайдера услуг. Под призмой финансов это смотрится УЖАСНО. Десятки миллиардов гривен собираются в форме налогов для того, чтобы оказывать населению неадекватные по качеству услуги: медицинского и пенсионного страхования, коммунальные услуги, услуги образования и, временами, банковские услуги. Там, где удалось вырваться из советских тисков госуслуг, их заменили монополизированные частные структуры, от услуг которых отказаться нельзя.

Двойной выбор

Когда ты говоришь о том, что в Украине следует нарастить долю частной экономики в ВВП, на тебя начинают шикать разные медики, почтальоны, профессора госВУЗов и забрасывать графиками и таблицами, которые демонстрируют, что во Франции, Швеции или Кубе очень замечательное здравоохранение, образование и т.д.

Да, это правда: социально ориентированные экономики ЕС и даже социалистическая Куба в отдельных сегментах достигли высот. Вот только на Кубе кроме здравоохранения, запитанного от других отраслей, все остальное находится в упадке, а во Франции и Швеции, где большая часть расходов домохозяйств перераспределяется через налоговую систему, граждане получают КАЧЕСТВЕННЫЕ УСЛУГИ в обмен на высокие налоги.

В Украине же ситуация такова, что пока собранные налоги сборы дойдут до потребителя «бесплатных услуг», часть из них исчезнут в неизвестном направлении. Можно сколько угодно ругать коррупцию, но преодолеть темное наследие советского режима Украине не только не удалось, но и наоборот, она расцвела в тени демократии на благоприятной почве постоянно меняющихся властей.

У современной Украины сейчас есть два пути:

1. Оставить высокий уровень налогов, нынешний уровень социального обеспечения и квази-государственных расходов, например, на Академию наук, и прочие вроде бы нужные вещи, но без понятного вклада в ВВП Украины, однако при этом очень сильно и результативно бороться с коррупцией.

2. Резко уменьшить уровень налогов и сборов, снизив социальную ответственность государства, отказавшись от финансирования ряда проектов: медицина, пенсионное страхование тех, кому до 45 лет, содержание государственных ВУЗов, почтовые услуги, транспорт, коммунальное хозяйство, а также обрезав финансирование непродуктивных расходов институций, у которых нет вклада в ВВП страны, кроме военных и ВПК.

Украина уже сейчас идет по смешанному варианту, но происходит это в бессознательном режиме: социальные расходы режутся из-за того, что нет возможности их покрывать за счет доходов. Ситуацию утяжеляют военные расходы, и очень медленно и уверенно мы идем ко дну – на котором нам все равно нужно будет отменить номинальную бесплатную медицину, образование и превратить в фикцию систему пенсионного обеспечения.

Концепция свободного выбора

Я не уверен, что даже постмайдановских Министров удастся оторвать от кормушки, около которой они очутились. Убить коррупцию в Польше или в Грузии было очень просто, т.к. там не было такого мощного олигархата как в Украине. Редкий олигарх в Украине не имеет собственного телеканала, газеты, информационного агентства и мощной юридической службы. Интеграция же олигархата в нашу жизнь приводит к тому, что коррупция в среднем звене властного эшелона не может быть преодолена быстро и эффективно. А смена высшего управленческого звена не дает никаких результатов, т.к. они или не вникают в происходящее, или подсаживаются на схемы предшественников, оторвать от которых их нереально.

Я думаю, что единственный честный способ провести в стране кардинальные экономические реформы – это резко снизить степень участия государства в экономике, обнулив его участие в сфере услуг и распродав всю госсобственность в этом сегменте, возможно даже по формальным ценам.

Государство не должно быть учителем, профессором, почтальоном, доктором, начальником ЖКХ или поставщиком газа, но оно должно быть регулятором этих услуг. Т.е. государство должно следить за тем, чтобы участники рынка выполняли Законы и правила, установленные регулятором. А вот с этим как раз у нас проблемы, в стране нет достаточного количества квалифицированных профессионалов, готовых следить за соблюдением установленных правил. У нас остается постсоветский госаппарат, который ухитряется «зарабатывать» даже на международной помощи.

Концепция мессии «Авраама Линкольна»

Представьте, если вдруг появится человек, который отменит взносы по социальному страхованию, взносы в пенсионный фонд, снизит НДС до 10% и уберет пошлины с товаров в соответствии с правилами ВТО. Такие изменения коснутся не только бизнеса, но и каждого трудящегося. В этом случае вы будете сами решать, сколько именно вам откладывать на лечение, если вдруг вы заболеете, сколько именно откладывать на обучение детей, пенсию и т.д.

Бюджет, который вы получите на руки, может быть на 30-50% больше нынешней оплаты, часть из которой изымается в форме налогов и сборов и уходит в никуда. Автоматически исчезнут зарплаты в конвертах, и никто Вам будет не вправе рассказывать, в какую поликлинику идти, в каком пенсионном фонде накапливать средства, какой ВУЗ в Украине или за рубежом выбирать. Моментальное падение «советской обязаловки», конечно, приведет к тому, что 95% госструктур утратят свое значение, а должности в них станут не настолько прибыльными, но это и есть свобода потребителя, которой украинцы были лишены уже около 95 лет.

Нужно признать, что около 70 лет мы, украинцы, были рабами советской империи «псевдо равенства и братства», и еще 25 лет нас очень тесно держал в объятиях пост-советский истеблишмент, который уверенно рассказывает с больших трибун о том, каким должны быть услуги государства для населения. Постепенно Украина скатывается до уровня стран Северной Африки, и это толкает нас к реформам в сегменте государственных услуг.

Поэтому украинский избиратель застыл не в ожидании очередного партийного босса, который огласит очередной курс, а украинского Авраама Линкольна, который «освободит рабов», 95 лет работающих на государственный аппарат, пропагандирующий госуслуги и монополии в большинстве сегментов жизни простого Украинца.

Послесловие об ошибках Западных партнеров

Больше 10 лет назад общаясь с представителем одной очень серьезной Международной финансово-кредитной организации, я был удостоен пояснения смысла реформ для Украины: «Они раздавали деньги младокапиталистам в Украине, чтобы не было возврата к коммунизму». Очень похвальная идея и, в принципе, она сработала – коммунизма в Украине нет. Однако ошибка произошла в точке приложения усилий. Раздавать деньги и приватизировать нужно было не фабрики, шахты и заводы, а прежде всего экономику, ориентированную на конечного потребителя.

Из-за этой ошибки мы получили сейчас «адскую связку» олигархата и бывшей «партийной элиты» и их деток. Под микроскопом это выглядит примерно так: вместо честных коммунальных услуг мы получаем счета, в которых уже есть интерес поставщиков труб, стройматериалов, разумеется, коммунальных начальников; вместо бесплатной медицины мы получаем рецепты на довольно дорогие медикаменты и т.д.

Я очень надеюсь, что во время выборов 2019 года у нас в стране найдется политик, которому не дают покоя лавры шестнадцатого президента США Авраама Линкольна, который в 1862 году в США освободил рабов. Нынешние украинцы, напичканные счетами от госкомпаний и искусственных монополий, мало чем по сути отличаются от американских рабов XIX века. Заметная часть населения Украины, уже ощутившая это, пополнила ряды трудовых мигрантов.

Поэтому на выборах 2019 года я бы рекомендовал голосовать за тех, кто предложит украинскому избирателю максимальное число экономических свобод, и игнорировать тех, кто выступает за рост числа государственных проектов в экономике.

Виталий Шапран

Член исполкома УОФА

 
Страницы: 123456