Почему за годы сотрудничества с МВФ Украина не стала «экономическим тигром»

Пока россия пытается физически уничтожить украинскую экономику, не утихают внутренние дискуссии о реформах, правильности рецептов Международного валютного фонда или структурных ориентирах ЕС, которые необходимо выполнять для получения финансирования.

Думаю, многие из вас задавались вопросом: «Почему за десятилетие сотрудничества с МВФ Украина так и не стала „экономическим тигром“, как на это повлияла смена глобальных финансовых догм и требуют ли классические шаблоны стабилизации пересмотра в условиях войны»?

За более чем 30 лет независимости Украина стала одним из крупнейших и самых постоянных клиентов Международного валютного фонда. Однако, несмотря на десятки подписанных меморандумов, страна до начала полномасштабного вторжения России в 2022 году так и не смогла вырваться из круга бедных государств Европы. С началом большой войны ситуация обострилась до предела: разрушение инфраструктуры, потеря территорий и колоссальный миграционный кризис поставили под вопрос само выживание экономической системы.

В обществе и экспертных кругах до сих пор доминирует полярность мнений: для одних МВФ — это единственный спасательный жилет, без которого страна упадет в гиперинфляционную пропасть, для других — внешний управляющий, чьи жесткие требования тормозят развитие отечественной промышленности.

Чтобы понять, кто прав в этой дискуссии, необходимо выйти за рамки украинского контекста и посмотреть, какую грандиозную, хотя и тихую, эволюцию прошел сам МВФ за последние 25 лет, и где именно его советы сталкиваются с суровыми реалиями институциональной несостоятельности и войны на истощение.

От рыночного фундаментализма к прагматизму

В конце 1990-х годов МВФ часто ассоциировался с политикой, которую называли «Вашингтонским консенсусом» — набором жестких правил, предлагавшихся странам-заемщикам: массированная приватизация, резкое сокращение бюджетных дефицитов (фискальная экономия или austerity), полное открытие рынков капитала и минимизация роли государства в экономике.

Этот подход подвергся серьезной критике во время Азиатского финансового кризиса (1997−1998) и коллапса постсоветских экономик. Тогдашний главный экономист Всемирного банка, лауреат Нобелевской премии Джозеф Стиглиц публично и резко раскритиковал существовавшие в то время подходы. В своей культовой книге «Глобализация и её недовольные» он обвинил МВФ в «рыночном фундаментализме». Стиглиц доказывал: слепое требование сокращать расходы и повышать процентные ставки в разгар рецессии не лечит экономику, а убивает совокупный спрос, превращая локальные кризисы в затяжные депрессии.

Критика Стиглица и других ведущих экономистов (таких как Пол Кругман или бывший аналитик Всемирного банка Уильям Истерли) стала одним из факторов пересмотра Фондом собственных подходов. За последние четверть века политика МВФ изменилась в нескольких ключевых аспектах.

1. Признание ошибок в отношении фискальных мультипликаторов (2012 год): главный экономист МВФ Оливье Бланшар публично признал, что Фонд недооценивал влияние мультипликаторов из-за жесткой экономии. Сокращение государственных расходов во время кризисов снижало ВВП значительно сильнее, чем прогнозировали математические модели МВФ.

2. Легитимизация валютного контроля (2012, 2022 годы): Если в 90-х Фонд требовал абсолютной свободы движения капитала, то сегодня в рамках концепции «Институционального подхода» (The Institutional View) МВФ официально разрешает странам вводить ограничения на движение «горячих» спекулятивных денег для защиты национальных валют.

3. Реакция на пандемию (2020 год): Во время пандемии COVID-19 МВФ полностью отказался от риторики экономии, призвав правительства «тратить столько, сколько нужно», чтобы сохранить покупательную способность граждан и бизнеса.

4. Изменение кредитной политики ради Украины (2023 год): Историческим шагом стало обновление кредитной политики МВФ в марте 2023 года, когда Фонд впервые разрешил предоставлять масштабные программы странам, находящимся в состоянии «исключительной неопределенности» из-за активных боевых действий.

Сегодняшний МВФ гораздо более гибкий, чем четверть века назад. Однако почему в случае с Украиной его рецепты все равно не приводят к стремительному экономическому прорыву?

Анатомия тупика в Украине

Главная концептуальная ошибка украинских дискуссий о МВФ заключается в непонимании самой природы этого института. МВФ — это не министерство экономического развития, не инвестиционный банк и не план Маршалла. Это финансовый реаниматолог и аудитор последней надежды. Его задача — потушить пожар: стабилизировать платежный баланс, обуздать инфляцию, навести порядок в бюджете и убедиться, что страна способна обслуживать свои долги.

Именно в этом и кроется главная ловушка. Макроэкономическая стабильность (низкая инфляция, прогнозируемый дефицит) — это обязательный фундамент, но сам по себе он не создает заводы, не разрабатывает инновации и не запускает высокотехнологичный экспорт. Украина попала в классический институциональный разрыв, который подробно описывали представители школы институциональной экономики:

МВФ может требовать цифр, но не может создать институты. Фонд фиксирует параметры бюджета или монетарной политики. Но он не способен вместо украинской власти построить справедливые суды, обеспечить безусловное верховенство права и защитить инвестора от рейдерства или коррупционного давления. Без этих институтов макростабильность остается бесплодной: деньги в страну не поступают, потому что риски слишком высоки.

Сохранение сырьевой структуры. Выполняя требования по фискальной консолидации, правительства часто сокращают именно капитальные расходы — инвестиции в инфраструктуру, образование и поддержку новых отраслей. В результате страна годами балансирует бюджет, но остается бедным экспортером аграрного сырья и металлургической продукции с низкой добавленной стоимостью.

Демографическая ловушка депрессии. Как отмечают современные критики МФО, если международные программы помогают стабилизировать финансы, но параллельно не создаются условия для масштабной индустриализации, страна начинает стремительно терять человеческий капитал. Для Украины это вылилось в отток миллионов трудоспособных граждан сначала из-за бедности, а теперь — из-за войны. Мы рискуем окончательно состариться и обезлюдеть ещё до того, как успеем разбогатеть.

Военная экономика: когда стандартные методы вредят

Полномасштабная война с Россией вывела дискуссию на совершенно новый уровень. Война на истощение требует мобилизации всех имеющихся ресурсов внутри страны. И здесь классический подход МВФ начинает вступать в противоречие с задачами обороны.

С одной стороны, без финансового зонтика МВФ и привязанной к нему помощи союзников (в частности, таких инструментов, как Ukraine Facility от ЕС) украинская финансовая система просто не устояла бы. Партнеры покрывают гигантский гражданский дефицит нашего бюджета.

С другой стороны, финансирование военных расходов — это исключительно наша задача, поскольку международные средства нельзя тратить на оружие или денежное обеспечение армии. Чтобы закрыть эту дыру, МВФ традиционно предлагает стандартный инструментарий: повышение налогов, усиление фискального администрирования и монетарное затягивание поясов. Однако в условиях войны этот подход несет в себе серьезные риски:

Подавление внутреннего бизнеса: украинский бизнес — это главный донор армии. Чрезмерное налоговое давление или непредсказуемость налоговой политики в то время, когда предприятия работают под обстрелами и в условиях дефицита электроэнергии, может привести к их закрытию или уходу в тень. Это уменьшит, а не увеличит налоговые поступления в долгосрочной перспективе.

Необходимость военно-промышленного стимулирования: Военная экономика нуждается в прямых государственных субсидиях, льготах для производителей оружия и дронов, капитальных инвестициях в локализацию производства. Это классическая дирижистская (управляемая государством) модель, которая противоречит классическому либеральному духу МВФ.

Вывод: Домашнее задание, которое никто не сделает за нас

Опыт стран, совершивших успешные экономические прорывы — от Южной Кореи и Тайваня до послевоенной Западной Германии — доказывает одну истину: ни одна страна мира не построила успешную экономику, слепо и бездумно выполняя лишь инструкции международных кредиторов.

Все успешные «экономические тигры» использовали финансовую помощь или макроэкономическую стабилизацию от МФО исключительно как «зонтик», под которым они упорно выстраивали собственную, суверенную стратегию развития. Они защищали внутренний рынок, субсидировали экспортные технологические отрасли, инвестировали в образование и жестко боролись с коррупцией. У них был свой план, тогда как Украина годами воспринимала меморандум МВФ как свой единственный экономический план.

МВФ не виноват в том, что Украина бедна. Фонд делает свою работу — поддерживает жизнь пациента на операционном столе. Но задача превратить этого пациента в здорового атлета, построить новую индустриальную военную и послевоенную экономику, вернуть миллионы беженцев и защитить право собственности — это исключительно наша суверенная домашняя работа. Пора перестать обвинять «зеркало» Международного валютного фонда и начать формировать собственную повестку дня экономического возрождения.

Автор:

Член Совета НБУ Фурман Василий