Квартира, ОВГЗ и доля в стартапе могут казаться удачным способом распределить сбережения. Однако разные активы нередко зависят от одних и тех же событий, а популярность инвестиции еще не означает, что она подходит именно вам. Куда направляют деньги частные инвесторы и какие возможности и ограничения есть у украинца, объясняет руководитель отдела по работе с инвесторами ICLUB Сергей Дурицкий.
Куда вкладывают деньги состоятельные инвесторы и что из этого доступно украинцам
Частные инвесторы уже не просто выбирают между акциями, облигациями и недвижимостью: рядом появились венчур, фонды прямых инвестиций и частное кредитование. Денег на этих рынках много, но они сосредоточены в немногих сделках. Что из этого доступно инвестору из Украины?
Еще несколько лет назад частный инвестор выбирал между акциями, облигациями и недвижимостью, а более смелые участвовали еще и в венчурных сделках. В 2026 году выбор значительно шире. Рядом с биржей появились фонды прямых инвестиций, венчур, частное кредитование и инфраструктура. А внутри каждого из этих направлений деньги стягиваются к нескольким темам: искусственный интеллект, оборонные технологии, энергетика.
Изменилась и сама логика, по которой инвесторы распределяют деньги. После нескольких лет высокой инфляции, резких изменений ставок и геополитической нестабильности риск уже не измеряют по шкале от «осторожно» до «агрессивно». Инвесторы спрашивают иначе: как быстро я смогу забрать деньги, на сколько лет их замораживаю, не складываю ли все в одну корзину и переживет ли мой портфель разные сценарии.
Биржа никуда не исчезла
Разговоры о частных рынках иногда создают впечатление, что они вытесняют биржу. Для большинства инвесторов это не так. Биржа по-прежнему остается самым простым способом получить ликвидность, понятную цену и широкую диверсификацию, а частные рынки становятся дополнительным слоем портфеля.
За первую половину 2026 года S&P 500 принес 10,2 % с учетом дивидендов. Интереснее, откуда взялся этот результат. По расчетам First Trust, три из семи крупнейших технологических компаний закончили полугодие в минусе и снизили результат индекса почти на 2 процентных пункта. Остальные 493 компании дали +10,2 пункта. Если бы все 500 компаний имели в индексе одинаковый вес, он заработал бы 12,1 %. При этом одна лишь Nvidia занимает в индексе около 7,8 %, хотя за полгода подорожала только на 7,4 %.
То есть, покупая индекс, вы по-прежнему делаете большую ставку на нескольких технологических гигантов, и в этом году именно эта ставка отставала. Иметь в портфеле «американские акции» недостаточно, нужно понимать, что именно внутри.
Частные рынки перестают быть экзотикой
По данным опроса FTSE Russell 2026 Wealth Pulse, 32 % состоятельных американцев уже инвестируют в частные рынки, и 74 % из них держат там как минимум 10 % своих инвестиций. Среди более молодых эта доля значительно выше: в частные рынки инвестируют 67 % состоятельных миллениалов, 30 % представителей поколения X и только 11 % беби-бумеров. Доступ упрощают фонды без фиксированного срока, из которых можно частично выходить, не дожидаясь 7−10 лет.
Но доступнее не означает проще. Цену акции на бирже видно каждую секунду, а частный актив переоценивают редко, поэтому кажется, что его меньше «качает». Риск от этого не становится меньше — вы его просто не видите каждый день.
Фонды и венчур: денег много, хороших сделок мало
По данным KPMG, в первом полугодии фонды прямых инвестиций вложили в мире около $1 трлн. При этом деньги сосредоточены в крупных сделках, в которых инвесторы наиболее уверены. А продавать компании фондам сейчас сложно: за полгода KPMG насчитала лишь 1 315 выходов из сделок — так мало не было более десяти лет.
Поэтому хорошей расчетной доходности фонда уже недостаточно. Важнее, сколько денег он реально вернул. Для этого есть показатель DPI (distributions to paid-in capital) — сколько денег вернулось инвесторам на каждый вложенный доллар. DPI 0,5 означает, что с каждого доллара вам пока вернули 50 центов.
В венчуре похожая картина. По данным KPMG Venture Pulse, во втором квартале венчурные фонды вложили $227,4 млрд — больше было лишь раз за всю историю наблюдений. Но около $105 млрд, почти половину, забрали десять крупнейших сделок. Главный магнит — искусственный интеллект: одна только Anthropic привлекла $65 млрд. В том, что ИИ изменит экономику, рынок уже почти не сомневается. Теперь спрашивают, кто именно на этом заработает и окупятся ли деньги, которые идут в дата-центры и вычислительные мощности.
Оборонные технологии стали обычным направлением
Еще несколько лет назад для многих европейских фондов эта тема была закрыта. Внутренние правила не позволяли инвестировать в оружие, а кому потом продать долю, было непонятно. Теперь KPMG в отчете по Европе пишет, что оборонные технологии закрепились как полноценное направление для инвестиций. По данным Dealroom и Resilience Media, европейские оборонные стартапы в этом году уже привлекли рекордные $7,4 млрд венчурных денег — почти втрое больше, чем за весь 2025 год. Но и здесь более 85 % суммы приходится на мегараунды, например $1,8 млрд для Helsing.
Появляются и специализированные фонды. Летом AVP и Earlybird запустили фонд E2D с целевым размером €500 млн, а главным инвестором стал Airbus Defence and Space. Фонд планирует вложить деньги примерно в 20 компаний, в среднем по €25 млн в каждую.
В Украине масштаб другой. По данным Brave1, в 2025 году более 50 украинских оборонных стартапов привлекли свыше $105 млн инвестиций и грантов. Еще недавно их раунды составляли $200−400 тыс., теперь закрываются на $2,5−5 млн. Наши компании проверяют свои продукты в настоящем бою, и это реальное преимущество. Но классические вопросы инвестора никуда не исчезают: может ли продукт масштабироваться за пределы одной войны, насколько велик международный рынок и каким будет спрос через пять-десять лет.
В 2026 году мы открыли нашим инвесторам 16 сделок, а сообщество выросло до более чем 9 тыс. инвесторов. Сильнее всего изменились вопросы. Раньше часто хватало того, что компания работает в модном секторе, который быстро растет. Теперь инвесторы хотят понимать, зарабатывает ли компания на каждом клиенте, сложно ли ее скопировать, кто даст деньги в следующем раунде и как они в итоге выйдут из сделки. Инвестор готов брать на себя венчурный риск, но не хочет платить за риск, которого не понимает.
Что из этого реально доступно инвестору из Украины
Валюта. Пока действует военное положение, физическое лицо в Украине не может просто перевести деньги за границу, чтобы купить акции или вложиться в фонд. До 2022 года это работало через е-лимит НБУ — до €200 тыс. в год, но сейчас е-лимиты не выдаются. В августе НБУ заметно смягчил валютные ограничения: теперь можно покупать до 200 тыс. грн валюты в месяц и больше платить за границей. Однако это касается расходов, а не инвестиций за пределами Украины. На практике в зарубежных частных сделках участвуют те, у кого деньги уже за границей.
Налоги. Налоговый резидент Украины платит с иностранного инвестиционного дохода 18 % налога на доходы физических лиц (НДФЛ) и 5 % военного сбора, вместе 23 %. Иностранные дивиденды облагаются по ставке 9 % плюс военный сбор. Задекларировать этот доход нужно самостоятельно, и лучше заранее посоветоваться с налоговым консультантом.
ОВГЗ. Облигации внутреннего государственного займа — главный конкурент любой рискованной сделки для украинца. В первом полугодии средневзвешенная доходность гривневых ОВГЗ составляла 15,05 % годовых, а в июне портфель ОВГЗ в собственности населения достиг рекордных 153,6 млрд грн. Доход физических лиц от ОВГЗ не облагается налогом. Поэтому венчурная сделка должна обещать существенно больше, чем эти 15 % без налога и с гораздо более высокой ликвидностью. Но помните, что это доходность в гривне: если курс сильно изменится, в долларах она будет ниже.
Украинские фонды. Некоторые из них дают более низкую ставку налога. Например, новый фонд OTP Capital, который вкладывает в гривневые ОВГЗ, позволяет платить 9 % НДФЛ вместо 18 %, хотя военный сбор 5 % остается.
Оборонные стартапы. Из всех тем, о которых я писал, эта ближе всего украинскому инвестору. Здесь у нас есть то, чего нет у иностранцев: понимание того, как продукт работает на фронте. Но это также ставка на ту же страну, в которой вы уже живете и зарабатываете.
Инвесторы не боятся риска, они стали разборчивее
Сотни миллиардов идут в венчур, ИИ и фонды прямых инвестиций, оборонные технологии приводят новых инвесторов. На страх перед риском это не похоже. Но почти на каждом рынке деньги сосредоточены в меньшем количестве сделок. В фондах прямых инвестиций это крупные сделки, в венчуре десять раундов забирают почти половину денег квартала, в европейских оборонных технологиях мегараунды дают более 85 % суммы.
Поэтому, на мой взгляд, частный инвестор в 2026 году не обязательно осторожнее. Но разборчивее — или по крайней мере должен был бы быть таким.
Новый класс активов сам по себе не делает портфель лучше. Представьте инвестора, у которого есть технологические акции, венчурные инвестиции в ИИ, фонды прямых инвестиций с большой долей технологических компаний и частные кредиты, финансирующие дата-центры. На бумаге это четыре разных класса активов, а на самом деле одна большая ставка на ИИ.
У украинского инвестора есть своя версия этой ловушки. ОВГЗ, квартира в Киеве, доля в украинском оборонном стартапе и гривневый депозит выглядят как диверсифицированный портфель. Но все четыре зависят от одного: от того, что будет происходить с Украиной и гривней.
Идти за деньгами постфактум означает покупать то, что уже стало популярным. Важнее спросить себя: какую роль эта инвестиция выполняет в моем портфеле, какой риск я за нее беру и достаточно ли вознаграждение за этот риск? Для инвестора из Украины я добавил бы четвертый вопрос: не зависит ли эта инвестиция от того же, от чего уже зависят мои доходы.
Комментарии - 1