Проблемные кредиты, все ли так плохо?

В рамках евроинтеграционного процесса НБУ с января 2025 адаптировал определение NPL к стандартам ЕС и внедрил более жесткие условия определения его статуса «плохого» кредита (NPL). По данным НБУ, несмотря на вызванные полномасштабным вторжением всплески дефолтов, кредитный портфель банков с 2023 года показывает стабильный рост, а переход на европейские стандарты NPL фиксирует реальное снижение проблемной задолженности. Поэтому на данный момент нет реальных причин требовать более жестких правил взыскания долгов.

По состоянию на май 2026 года в Украине насчитывается 59 банков, что является историческим минимумом количества банков в Украине, однако это свидетельствует не о слабости, а о консолидации капитала и запасе прочности. Поэтому апеллирование к рискам стабильности полностью опровергается статистическими данными, а потребности в чрезвычайных, агрессивных механизмах внесудебного взыскания долгов пока нет.

Скелеты старых токсичных долгов

Причину существующих проблемных кредитов следует искать в последствиях финансовых кризисов 2008 и 2014−2015 годов. Исторический максимум показателя NPL в национальной банковской системе пришелся на 2017 год и составил критические 58 %, а в некоторых государственных банках превышал 70 %. Благодаря жестким требованиям НБУ по формированию резервов и очистке балансов к марту 2022 года доля NPL упала до 27%.

Пока банки в период до кризиса 2008 года и до кризиса 2014−2015 годов зарабатывали на выдаче валютных кредитов и ипотеки, как для бизнеса, так и для физических лиц, часто под слабые и не всегда ликвидные, а иногда и формальные залоги, и пока курс гривны был стабильным, проблем не было. Но после резкой девальвации гривны платежи по валютным кредитам выросли в несколько раз, в результате чего заемщики утратили возможность возвращать долги. В результате банки, после лет сверхприбылей, получили огромное количество проблемных кредитов, что привело к волне банкротств в 2014—2017 годах и многолетним судебным спорам с заемщиками. За указанный период банковская система сократилась фактически вдвое.

До 2018−2020 годов банки еще держали эти, уже фактически мертвые активы на балансах, чтобы не признавать убытки, которые закономерно могли бы привести к их банкротству; указанная стратегия позволила владельцам частных банков избежать расходов на необходимую докапитализацию. Указанное управленческое решение помогло таким банкам удержаться на рынке. Лишь с 2018 года НБУ фактически заставил частные банки очистить портфель безнадежных долгов. Следствием чего стала массовая активизация списания долгов за счет сформированных резервов или их продажа за копейки (за 1−5% от номинала).

Поэтому возникает логичный вопрос: не являются ли указанные инициативы попыткой финансового сектора решить свои проблемы со старыми токсичными долгами, воспользовавшись при этом государством и еще и на этом заработать?

Парадокс ситуации заключается и в том, что необходимость внедрения жестких инструментов взыскания долгов сегодня обосновывается наличием нерешенных проблемных кредитов с безнадежными залогами 15-летней давности. Вместо окончательной реструктуризации мертвых кредитов прошлых кризисов кредиторы пытаются получить от государства инструменты, которые позволят им атаковать должников, фактически выживающих во время войны.

Саботаж реструктуризации

Классически существует три основных варианта очистки от токсичных долгов: реструктуризация, взыскание залога и факторинг. Инициативы банков в вопросах решения проблемных кредитов сводятся к наиболее выгодному для них и других игроков финансового рынка варианту — взысканию залога, наряду с начислением штрафов и процентов по кредиту.

Незаинтересованность в реальной реструктуризации проблемных кредитов, среди прочего, мотивирована и тем, что она не размораживает средства банка, ведь по требованиям НБУ должен сохраняться резерв. Зато в случае принудительного взыскания долг считается закрытым, кредит списывается с баланса банка, а резервы размораживаются и возвращаются в оборот банка как чистая прибыль.

Кроме того, обслуживание реструктуризации обходится банку в значительные операционные расходы, проще и дешевле сформировать пакет документов, передать их частному «аккредитованному» нотариусу, получить исполнительную надпись и стать владельцем имущества, а затем при необходимости распродать его.

Часто на практике встречаются кредитные договоры, которые запрещают заемщику рефинансировать свой долг в другом банке без предварительного согласия текущего кредитора. Указанные ограничения не имеют ничего общего с рыночной экономикой и нарушают права потребителей финансовых услуг.

Если рыночные ставки падают или другой банк предлагает значительно более выгодные условия кредитования, логичным шагом является перекредитование в другом банке и досрочное погашение дорогого кредита в текущем банке. Однако текущий банк на момент подписания кредитного договора вносит в текст договора ограничение о возможности реализации соответствующего права заемщика исключительно при условии письменного согласия кредитора. Как следствие, не давая такого согласия, банк получает монопольный контроль над таким заемщиком. В случае финансовых трудностей такой заемщик не может выйти на рынок и получить лучшие условия кредитования, рефинансирования или реструктуризации.

Отмена ипотечного моратория и упрощение процедур взыскания

Сегодня государство защищает должников, которые лишились жилья, проживают в зоне боевых действий или имеют валютные кредиты. Отмена моратория в нынешних условиях станет катализатором лавинообразного процесса изъятия жилья по старым кредитам. Государство получит тысячи семей без крыши над головой.

В случае отмены моратория банкам даже не придется обращаться в суд, ведь будут реализованы ипотечные оговорки в договорах, что позволит банкам стать владельцами такого имущества через «аккредитованных» нотариусов. Конечно, граждане могут обратиться в суд и годами защищать себя в судах. Хотя появление на рынке массива таких объектов недвижимости может «обрушить» рынок.

В то же время, упрощение процедур взыскания в контексте «повышения эффективности исполнительного процесса» может полностью лишить потребителя финансовых услуг права на справедливое судебное разбирательство, ведь исполнительная надпись нотариуса в соответствии с действующим законодательством оформляется исключительно на бесспорную задолженность. Однако «аккредитованный» банком нотариус не имеет полномочий и технической возможности проверить правильность начислений банком процентов, пени, штрафа и т. п.

Отдельным вопросом является проблематика оформления исполнительных надписей на договорах, заключенных в электронной форме, ведь учитывая уровень кибермошенничества, это может привести к коллапсу.

Как предлагают взыскивать просроченные потребительские кредиты и почему это опасно

В настоящее время в стране существует только один способ взыскания задолженности по потребительским кредитам — это получение решения суда. Банкиры считают этот способ неоправданно сложным и предлагают разрешить взыскивать небольшие суммы по решению третейского суда.

Идея не нова: еще в 2000-х годах банковские ассоциации массово создавали постоянно действующие третейские суды, а банки массово предлагали включать в кредитные договоры пункт о том, что все спорные вопросы стороны решают в указанном суде.

Под привлекательными лозунгами о «разгрузке государственной судебной системы» и «быстроте арбитражного разбирательства» кредиторы пытаются реанимировать дискредитированную схему «карманного правосудия». Она была ликвидирована еще в 2011 году после внесения Верховной Радой изменений в Закон «О третейских судах», которые установили запрет третейским судам рассматривать дела о защите прав потребителей, в том числе споры по потребительским кредитам. Впоследствии судебная практика окончательно закрыла третейским судам доступ к ипотечным спорам, касающимся жилья граждан.

Возвращение третейской оговорки в договоры с потребителями финансовых услуг сегодня почти полностью нивелирует право на справедливый суд. Третейские суды, создаваемые и финансируемые при профильных финансовых ассоциациях, априори не могут быть независимыми арбитрами.

Как решают проблему «плохих» кредитов в ЕС

Европейская модель регулирования в аспекте взыскания задолженности по проблемным кредитам защищает заемщика как более слабую сторону договора по трем базовым критериям. Во-первых, это запрет на бесконтрольное увеличение долговой нагрузки, при котором наличие в кредитных договорах несправедливых условий делает их ничтожными (Директива Совета 93/13/ЕЭС).

Читайте также: Приват, Ощад, Райф, Моно и другие: каких ФЛП банки теперь считают рисковыми

Во-вторых, это запрет коллекторским компаниям и фондам, выкупившим долг, изменять условия кредитования, начислять какие-либо штрафные санкции или проценты сверх тех, которые были зафиксированы на момент дефолта у первоначального кредитора (Директива (EU) 2021/2167)

В-третьих, Директива 2014/17/EU определяет обязанность кредитора разрабатывать и применять меры содействия погашению обязательства до начала процедуры обращения взыскания на имущество.