Чемпионат мира по футболу 2026 года, который начнётся 11 июня в США, Канаде и Мексике, станет крупнейшим в истории турнира: впервые 48 национальных сборных будут соревноваться в 16 городах-хозяевах.

Сама ФИФА делает оптимистичные заявления относительно экономических выгод, прогнозируя неожиданную прибыль в размере $30,5 млрд для трех стран-хозяек. Также турнир должен принести до $40,9 млрд дополнительного мирового ВВП.

Организация также оценивает, что будет создано примерно 824 тыс. рабочих мест, прямо или косвенно связанных с этим событием.

Однако по мере приближения стартового свистка первого матча аналитики предупреждают, что реальные цифры, когда они наконец появятся, могут нарисовать гораздо более скромную картину.

По оценкам ФИФА, общие расходы на этот чемпионат мира, включая расходы организации, городов-хозяев и инвесторов в США, Канаде и Мексике, составят около $14 млрд. Ожидается, что только на США придется более $11 млрд из этой суммы.

Согласно анализу датского банка Saxo, общие цифры преувеличивают реальное влияние, а эксперты в среднем оценивают объем генерируемых доходов ниже, чем ФИФА.

Например, для США прогнозируемый рост на $17 млрд составляет менее 0,1% ВВП, что делает чемпионат мира незначительным фактором роста.

Мексика выделяется как относительный победитель этого трехстороннего соглашения. С ожидаемыми экономическими выгодами в размере $3 млрд, что составляет от 0,2% до 0,5% ВВП в зависимости от используемой модели, поскольку приток посетителей имеет больший вес в экономике, которая в большей степени зависит от туризма и услуг. Города-хозяева, такие как Гвадалахара, Монтеррей и Мехико, имеют все шансы в наибольшей степени ощутить экономический эффект.

Между тем, по прогнозам, Канада получит около 3,8 млрд канадских долларов (2,36 млрд евро) выгоды, хотя аналитики отмечают, что эти цифры следует оценивать с учетом значительных государственных расходов.

Недавнее исследование Oxford Economics также показало, что хотя этим летом 11 городов-хозяев в США ощутят рост ВВП, сосредоточенный в сфере досуга и гостеприимства, причем Хьюстон, Нью-Йорк и Даллас станут основными бенефициарами, любое увеличение количества рабочих мест окажется временным.

В исследовании отмечается, что туристическая активность вокруг матчей в значительной степени заменит существующие потоки посетителей, а не создаст дополнительную экономическую ценность.

Проблема «белого слона» и влияние на ВВП

Недавняя история чемпионатов мира по футболу дает повод для серьезных размышлений.

Во-первых, окончательные расходы на проведение турнира, как правило, значительно превышают первоначальные сметы. Исследование профессора Бента Фливбьерга из Оксфордского университета показало, что бюджеты крупных спортивных событий регулярно превышаются в среднем на 172%.

Этот эффект стремительного роста расходов в основном объясняется тем, что чемпионат мира нельзя отложить. Когда инфраструктурные проекты задерживаются, организаторы вынуждены ускорять строительство любой ценой, чтобы успеть к сроку открытия. На практике эти перерасходы обычно покрываются за счет государственных финансов.

Во-вторых, помимо фактических расходов, возникает вопрос о средне- и долгосрочной экономической выгоде от осуществленных крупных инвестиций.

Исследования показывают, что значительная часть инфраструктуры, построенной для турниров, не создает долгосрочной ценности после окончания соревнований. Например, многие стадионы становятся так называемыми «белыми слонами», содержание которых обходится дорого, но которые после мероприятия используются крайне редко.

Чемпионат мира 2014 года в Бразилии и чемпионат мира 2022 года в Катаре являются яркими примерами этой проблемы, поскольку они оставили после себя ряд стадионов, не имеющих постоянного назначения после чемпионата мира. Например, «Арена да Амазония» в бразильском городе Манаус является неизменным символом нерационального использования государственных средств.

Чемпионат мира 2022 года в Катаре, стоимость которого составила почти $220 млрд, стал самым дорогим чемпионатом мира за всю историю, трансформировав всю страну с точки зрения инфраструктуры, но оставив вопросы относительно долгосрочного экономического эффекта.

Чемпионат 2026 года имеет существенно иной профиль в этом отношении. США, Канада и Мексика уже располагают большинством необходимых объектов, почти все из которых эксплуатируются прибыльными профессиональными спортивными франшизами с устоявшейся фан-базой.

Риск «белого слона» в этом году значительно ниже, но все равно ожидается, что хозяева превысят бюджет.

Настоящей проблемой остается спрос

Согласно опросу более 200 отелей в 11 городах-хозяевах США, проведенному Американской ассоциацией отелей, почти 80% сообщили, что количество бронирований ниже первоначальных прогнозов.

Респонденты этого опроса указали на трудности для иностранных посетителей с получением виз, повышенную геополитическую напряженность и высокие цены на билеты и путешествия. Некоторые отели даже пошли на то, чтобы охарактеризовать турнир как «несобытие».

Кроме того, даже если спрос будет соответствовать ожиданиям, исторический анализ показывает, что оценки реального влияния на ВВП следует трактовать с осторожностью, поскольку результаты, как правило, значительно расходятся с первоначальными прогнозами.

Даже если наблюдается рост, он, как правило, ограничен во времени, носит явно локальный характер и частично компенсируется эффектами замещения и вытеснения.

Эти термины относятся к макроэкономическому явлению, возникающему, когда увеличение государственных заимствований, расходов или вмешательства в рынок приводит к сокращению инвестиций и потребления в частном секторе.

Таким образом, общие макроэкономические выгоды остаются ограниченными, особенно для экономик размером с США.

Читайте также: Лионель Месси: чуть не оставил футбол, потому что не имел $12 тыс., и отказался от зарплаты в $1 млрд

В этом контексте Чемпионат мира 2026 года следует рассматривать не столько как двигатель структурных экономических преобразований, сколько как временное перераспределение деятельности, реальный масштаб которого часто скромнее, чем это следует из официальной риторики.

Суть в том, что пришли к выводу Oxford Economics и Saxo Bank, что этим летом произойдет определенный рост ВВП, но он будет временным, локальным, по крайней мере для крупнейшей экономики мира, едва заметным.