Что на самом деле держат в портфелях богатейшие семьи

За основу Александр Гладилин взял исследование UBS, посвященное семьям с капиталом от $30 млн. Почти половину их портфеля — 49% — составляют обычные акции и облигации. Еще 11% приходится на недвижимость, а около 17% — на альтернативные активы: частный бизнес, венчурные и другие нестандартные инвестиции. На криптовалюту и средства на банковских счетах в совокупности приходится около 9%.

Гладилин сформулировал это просто: самые богатые семьи мира держат «скучный портфель и добавляют в него немного специй». Ключевое значение имеет именно эта пропорция, а не доступ к каким-то секретным активам. Однако розничному инвестору не стоит буквально копировать такой портфель.

Почему портфель Family Office нельзя просто повторить

Первая проблема — горизонт инвестирования. Для Family Office блокировка денег на десять лет может быть нормой: их горизонт планирования — не пять и даже не десять лет, а следующее поколение.

У обычного инвестора все иначе. Через несколько лет ему могут понадобиться деньги на переезд, обучение ребенка, помощь семье или крупные бытовые расходы. Если средства вложены в неликвидный актив на три-пять лет, продавать его придется не тогда, когда это выгодно, а тогда, когда деньги срочно понадобились.

Второе отличие — доступ к сделкам. Сильные частные проекты часто сначала получают капитал от крупных игроков, у которых есть достаточный чек, репутация и возможность быстро принимать решения. Если частная сделка после нескольких посредников все же доходит до розничного инвестора, Гладилин советует задать простой вопрос: если она настолько привлекательна, почему ее не закрыли раньше?

Он называет это негативным отбором: инвестор может купить тот же класс активов, что и Family Office, но далеко не такой же качественный актив.

$5 тысяч могут быть большим риском

Третье отличие заключается не в абсолютной сумме инвестиции, а в ее доле в общем капитале.

Family Office с капиталом $100 млн может вложить $2 млн в рискованный проект. Это огромная сумма, но всего 2% портфеля. Даже если инвестиция полностью сгорит, для всего капитала это не станет катастрофой.

Совсем другая ситуация — человек с $10 тыс., который вкладывает $5 тыс. в частную сделку. Формально его чек в тысячи раз меньше. Но фактически инвестор поставил на один актив 50% своего капитала.

«Вы скопировали актив, но не скопировали пропорцию», — объяснял Гладилин.

Именно поэтому чек в $5 тыс. сам по себе еще не означает, что инвестиция подходит для небольшого портфеля. Если это половина всех сбережений, риск может оказаться неприемлемым.

Риск — это не падение цены

Отдельно финансовый эксперт предлагает изменить само понимание риска. По его мнению, риск — это не волатильность и не то, насколько сильно колеблется цена актива. Главные риски — навсегда потерять капитал или не получить доступ к деньгам в тот момент, когда они понадобятся.

Отсюда следует простой тест перед любой инвестицией: если через год мне срочно понадобятся деньги, кому именно и за сколько я смогу продать этот актив?

ETF на фондовом рынке можно продать практически мгновенно по рыночной цене. Квартиру — за несколько месяцев, возможно, с дисконтом. А для доли в частном бизнесе конкретного покупателя может не найтись вообще.

Именно ликвидность, а не только потенциальная доходность, должна быть одним из ключевых критериев при формировании портфеля.

Сколько можно вкладывать в одну рискованную сделку

Гладилин не советует использовать универсальное правило наподобие «не более 10% в один актив». Лимит, по его мнению, зависит от того, что останется у инвестора, если все пойдет плохо.

Если речь идет об активе без обеспечения — доле в частной компании, венчурной инвестиции, токене или коллекционном предмете, — в случае провала его стоимость может упасть до нуля. Такие активы, по его оценке, целесообразно ограничивать примерно 15% общего портфеля.

Другое дело — актив с обеспечением. Например, автомобиль, который эксплуатируется управляющей компанией в такси, но оформлен на самого инвестора, или юнит в апарт-отеле. Даже если бизнес-модель не сработает, физический актив останется у владельца.

По подходу финансового эксперта, такие инвестиции могут занимать уже до трети портфеля.

Кейс 1. Капитал $10 тысяч: пока без альтернатив

Первый пример — 30-летний инвестор с капиталом $10 тыс., который может дополнительно откладывать около $500 в месяц и имеет инвестиционный горизонт более десяти лет.

В этом случае Гладилин предлагает максимально простую конструкцию: 100% капитала — диверсифицированное ETF-ядро.

Альтернативных активов здесь нет вообще. Причина — математика. Если типичный минимальный чек частной сделки составляет $5 тыс., одна такая инвестиция сразу заберет половину всего портфеля.

По словам Гладилина, на этом этапе инвестору даже не нужен инвестиционный клуб: доступ к сделкам, в которые из-за размера капитала все равно не стоит входить, лишь создает дополнительные расходы.

Вернуться к частным инвестициям он советует тогда, когда ядро портфеля достигнет хотя бы $20−25 тыс.

Главный риск для такого инвестора — не упустить «сделку всей жизни», а неудачно войти в первый неликвидный актив, разочароваться в инвестициях и потерять несколько лет сложного процента.

Кейс 2. $30 тысяч и желание получать денежный поток

Второй пример — инвестор с капиталом $30 тыс., стабильным доходом и финансовой подушкой, который хочет уже сейчас получать пассивный доход.

Предложенная структура:

  • 50% — $15 тыс. — ETF-портфель;
  • 47% — $14 тыс. — автомобиль в таксопарке;
  • 3% — $1 тыс. — Pre-IPO через токен.

На первый взгляд 47% в одном активе противоречат принципу диверсификации. Однако Гладилин объясняет это наличием обеспечения: автомобиль оформлен на инвестора. Если управляющая компания прекратит работу, владелец может потерять доход и часть стоимости машины, но не весь вложенный капитал.

На Pre-IPO, напротив, приходится лишь 3%. Физического обеспечения здесь нет, а инвестор покупает не непосредственно акцию в реестре, а право требования через платформу. К риску самой компании добавляется риск платформы.

Именно поэтому потенциально самый прибыльный актив занимает наименьшую часть портфеля.

Кейс 3. $100 тысяч и желание добавить альтернативы

Третий пример — инвестор с капиталом $100 тыс., стабильным доходом, финансовой подушкой и собственным жильем, которого «тянет в альтернативы».

Здесь портфель уже значительно разнообразнее:

  • 50% — $50 тыс. — ETF-портфель;
  • 35% — $35 тыс. — первичная недвижимость в Испании с расчетом на переуступку и рост стоимости;
  • 10% — $10 тыс. — Pre-IPO / венчур;
  • 5% — $5 тыс. — драгоценные камни.

Без обеспечения здесь остаются ровно 15% капитала — венчур и драгоценные камни. По логике эксперта, это и есть реальный бюджет портфеля на риск полной потери. Еще 35% приходится на недвижимость, где за инвестицией стоит конкретный актив. При этом половина всего портфеля остается ликвидным ядром на фондовом рынке.

Важное условие: финансовая подушка в эти $100 тыс. вообще не входит. Она должна существовать отдельно, чтобы инвестору не пришлось продавать долгосрочные активы из-за срочной потребности в деньгах.

Что в итоге стоит копировать у миллиардеров

Главный принцип Гладилина можно свести к формуле «ядро + специи».

Не нужно пытаться повторять венчурные сделки Family Office или искать активы, доступные миллиардерам. Для небольшого капитала важнее повторить саму конструкцию: сначала создать диверсифицированное ликвидное ядро, а уже затем добавлять недвижимость, бизнес, Pre-IPO и другие альтернативные активы — в той доле, потерю которой портфель действительно способен пережить.

Три тезиса, которыми эксперт завершил выступление, хорошо подводят итог этому подходу:

  • портфель миллиардеров — это скучное ядро и немного специй, а не наоборот;
  • самый опасный актив — тот, который невозможно продать, когда срочно понадобились деньги;
  • миллиардеры могут позволить себе дорогие ошибки, а небольшой инвестор — нет.

Именно поэтому для человека с несколькими тысячами долларов «портфель как у миллиардера» начинается не с поиска экзотической сделки на $5 тыс., а с правильного соотношения риска, ликвидности и базового ядра.