Китай смог избежать значительной части волатильности цен на нефть, вызванной началом войны в Иране 28 февраля. После фактического закрытия Ормузского пролива, через который ранее проходило 20% мировых поставок энергоносителей, цена на нефть марки Brent подскочила с примерно 72 долларов за баррель до 118 долларов в конце марта. Однако к началу июля цены вернулись к довоенному уровню. В последние дни мировой эталонный показатель вновь начал расти на фоне усиления ударов США по Ирану.

По мере роста цен на нефть Пекин прекратил закупки. По данным таможни, в июне импорт сократился более чем на 41% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, опустившись до 7,12 млн баррелей в сутки (б/с). Это самый низкий уровень с октября 2016 года, и снижение продолжилось, начавшись в мае.

Замедление, которое застало врасплох многих трейдеров и аналитиков, стало ключевым фактором, позволившим мировой экономике компенсировать потерю более 13 миллионов баррелей в сутки ближневосточного экспорта. Эти изменения были особенно значимы, учитывая важную роль Китая на мировых нефтяных рынках. В 2025 году страна импортировала рекордные 11,55 млн баррелей в сутки, что составляет около двух третей от общего потребления и 16% мирового спроса. Ранее такая зависимость делала Китай уязвимым к перебоям с поставками из Персидского залива. Однако Пекин вошел в кризис подготовленным.

Рост импорта нефти в Китай на 4,4% в прошлом году в значительной степени был вызван агрессивной кампанией по созданию запасов. В результате в хранилищах страны оказалось от 1,3 до 1,5 миллиарда баррелей, что эквивалентно более чем 100 дням среднего импорта. Однако сокращение импорта стало лишь частью стратегии.

В марте Китай также приостановил экспорт нефтепродуктов, включая бензин, дизельное топливо и авиационное топливо, чтобы обеспечить бесперебойное снабжение внутреннего рынка. Этот шаг вызвал обеспокоенность в азиатских странах, таких как Австралия, Бангладеш и Филиппины, уже столкнувшихся с острой нехваткой топлива.

Для сравнения, в 2025 году Пекин экспортировал около 800 000 баррелей топлива в сутки, что составляет примерно 12% от общего объема импорта нефтепродуктов в Азию. В июле правительство частично ослабило ограничения, что улучшило ситуацию на топливном рынке Азии. Однако этот эпизод продемонстрировал, как быстро Пекин может сократить поставки в случае ухудшения ситуации.

Менталитет нефтяной крепости

Китай, обладая огромными запасами нефти, до сих пор использовал их ограниченно, что свидетельствует о наличии значительных резервов. Пекин не раскрывает официальных данных о запасах или их перемещении, что заставляет трейдеров и политиков полагаться на косвенные показатели.

Агентство Reuters, анализируя данные об импорте и внутреннем производстве с учетом пропускной способности нефтеперерабатывающих заводов, выяснило, что с апреля по июнь запасы нефти сократились на 500 тыс. — 1 млн баррелей в сутки. Это произошло из-за ограниченного использования запасов и сокращения нефтеперерабатывающей деятельности. В июне переработка нефти снизилась на 18% по сравнению с прошлым годом, достигнув 12,5 миллиона баррелей в сутки — минимального уровня с марта 2020 года.

Таким образом, способность Китая высвобождать запасы нефти в больших масштабах остается недоказанной. Однако кризис в Ормузском проливе показал, что Пекин обладает инструментом для значительного влияния на глобальный нефтяной баланс.

Параллельно Пекин снижает зависимость от импорта нефти, увеличивая внутреннюю добычу, которая в прошлом году достигла рекордных 4,3 миллиона баррелей в сутки. Развитие электромобилей дополнительно сдерживает рост спроса, снижая стратегическое значение нефти.

Эти тенденции указывают на глубокие изменения в роли Китая в мировой энергетической системе.

Формирование цены

На протяжении десятилетий Китай считался крупнейшим источником дополнительного спроса на нефть, реагируя на глобальные условия и принимая цены. Иранский кризис продемонстрировал его способность влиять на эти условия, превращая Китай в ценообразователя.

Традиционно эта роль ассоциируется с крупными производителями, такими как ОПЕК, россия и США. Последствия выходят за рамки нефтяной отрасли, показывая способность Китая выдерживать потрясения в поставках и перестраивать региональные и глобальные потоки топлива. Это знаменует разрыв с эпохой взаимозависимости, определявшей последние два десятилетия.

Хотя устойчивость Китая выгодна Пекину, снижение зависимости от международных рынков создает новые трения. По мере роста способности Китая изолироваться от глобальных потрясений и влиять на рынок, напряженность в отношениях с США и другими потребителями может возрасти.

Таким образом, главным последствием войны с Ираном может стать осознание, что Китай теперь обладает инструментами для самостоятельного управления потрясениями, что может изменить мировой нефтяной рынок и глобальный баланс сил.